— Бабушка, — позвала я. — Мой сын очень болен. Подскажите, где найти знахаря? Молю!

Старушка повернула голову и взглянула на меня.

— А что с твоим мальчиком? — спросила она.

— Не знаю, бабушка. У него сильный жар и страшная сыпь.

Я опустила Тхуана пониже. Старушка положила ему на лоб морщинистую ладонь.

— И впрямь захворал сильно, — она нахмурилась. — Вот только у нас в деревне знахаря больше нет, увы. Его объявили богатым землевладельцем и казнили. Выстрелом в голову. Вот бедолага, такой ведь добряк был. — Она со вздохом отвернулась и продолжила путь, стуча тросточкой по дороге.

Почуяв сочувствие в ее голосе, я двинулась следом. Наконец старушка остановилась и покосилась на меня.

— Иди вон той тропой до конца, поверни налево, а следом направо. Там за деревом Бодхи будет деревенская пагода… отыщи там монахиню, у нее очень доброе сердце.

Я поблагодарила ее и поспешила по тропе.

Пагода и сама напоминала согбенную старушку. Крыша у нее была покрыта густым мхом, а саму постройку почти не было видно за сотнями корней, свисавших с огромного дерева Бодхи. Я подошла ближе, и меня мгновенно окутал аромат благовоний.

Меня встретила болтовня ребятишек. Некоторые из них сидели прямо на земле и играли камушками и палочками, некоторые жевали плоды зеленой гуавы, кто-то пинал мячик, набитый перьями.

В открытый дверной проем я увидела монахиню, которая стояла на коленях у большой статуи Будды. Ее негромкое бормотание и ритмичный звон деревянного колокольчика разливали кругом спокойствие. Я задержала взгляд на мочках ушей Будды — они были такими длинными, что касались плеч. Мама мне говорила, что своими ушами Будда слышит плач страждущих. Возможно, сегодня он услышит меня. Не выпуская Тхуана из рук, я опустилась на колени.

Дети побросали свои занятия и встали позади меня, перешептываясь. Монахиня тем временем подняла руку и позвонила в металлический колокольчик. Затем поклонилась Будде, коснувшись лбом пола.

— Монахиня Хиен, тут вас ищут! — крикнул кто-то из детей, как только она поднялась.

Монахиня направилась к нам.

— Nam Mo А Di Da Phat, — поприветствовала она меня буддистской молитвой.

— Nam Mo А Di Da Phat, — ответила я, пока она разглядывала наши с Тхуаном лица.

Монахиня повернулась к детям.

— Играйте дальше, милые мои, — велела она им, а меня потянула за руку. — Идемте, идемте со мной. — Мы поспешили к одной из боковых стен здания. Прошли садом, где росло множество овощей и цветов, и оказались в комнатке. Монахиня закрыла дверь и кивнула на кровать. Я уложила Тхуана. Он поморщился от боли.

Монахиня внимательно выслушала мой рассказ о болезни Тхуана и осмотрела его.

— Это лихорадка денге, — заключила она. — Опасная, если пациент мало пьет. Тут важно много отдыхать и хорошо питаться.

Я вспомнила, как много лет назад у нас в деревне случилась эпидемия денге. Среди умерших были и дети. Но сама я с этой болезнью никогда не сталкивалась. Мы всегда были очень осторожны с москитами.

— Я принесу ему попить. — Монахиня встала и прикрыла за собой дверь.

Я принялась растирать Тхуану ноги и руки, успокаивая его своим голосом.

Вскоре монахиня Хиен вернулась, но не одна. С ней был мальчик. Она кивнула на миску с коричневой жидкостью, которую тот держал в руках.

— Это сок жареных рисовых зерен, — пояснила монахиня. — Еще я добавила немного соли. Лок напоит вашего мальчика.

Пока я бормотала благодарности, монахиня отвела меня в самый темный уголок комнаты.

— Вы же Зьеу Лан, верно? — спросила она.

Сердце мое подскочило к самому горлу.

— Тут вас кое-кто искал. Говорили, что вы эксплуатируете бедных крестьян и должны заплатить за это кровью.

— Госпожа… как же вы узнали, что это я? — невольно выпалила я.

— Ха! — глаза монахини блеснули. — Это несложно. Акцент, характерный для центрального региона. Длинные волосы. Белые зубы. Беженка с детьми. — Тут она задала вопрос, от которого мой страх только усилился. — Зьеу Лан, а где же остальные ваши дети? Куда они делись?

Тут послышался еще один голос, и я замерла, как вкопанная.

— Я здесь. Я ее дочь.

Я обернулась и увидела твою маму, Гуава. Она стояла у порога с Сангом на руках, и полуденное солнце очерчивало ее тонкий силуэт.

— Нгок, ты что тут делаешь? — я шагнула к ней.

— Я должна была найти своего брата, — она направилась к кровати. — Тхуан, я здесь. Я тебя не брошу.

Санг с плачем потянулся ко мне. Я взяла его на руки и прижала к груди. Как же поступит монахиня? Неужели пожалуется и нас арестуют?