Я с нетерпением ждала, когда же дядя Дат куда-нибудь отлучится. До призыва в армию он учился на инженера. Но без опыта работы, диплома и ног никто не хотел брать его на работу. Бабуля предлагала его услуги множеству людей, но всё тщетно.

— Давай я приберусь у тебя, а то там слишком пыльно, — сказала я дяде два дня спустя, когда он сидел на кухне и слушал транзистор.

Шмыгнув в комнату, я поспешила к маминой сумке. Она так и не вынула из нее одежду, точно со дня на день собиралась уйти. Записной книжки там не нашлось. Я открыла шкафчик и судорожно ощупала дядины вещи. Заглянула под обе кровати. Ничего.

До чего глупо было надеяться! Записная книжка маленькая, и мама вполне могла унести ее с собой.

Дни шли, а мое отчаяние только крепло.

Как-то днем я вернулась домой и увидела на столе записку от дяди Дата. За ним зашли друзья, и они отправились на похороны своего бывшего учителя. Я кинулась к входной двери. Она была заперта, но внутри задвижки не было. Мама с бабушкой могли вернуться в любой момент и открыть ее ключом. Я придвинула к двери стул, а сверху поставила еще один. Если кто войдет, грохот будет мне сигналом.

Я снова обыскала мамину сумку. В этот раз там нашлась потрепанная записная книжка. Затаив дыхание, я раскрыла ее. Странички были исписаны маминым почерком — не таким аккуратным, каким я его помнила, и клонящимся набок, точно ростки риса после ливня.

Тут перечислялись названия деревьев и трав и давались подробные описания их лечебных свойств. На множество страниц. С ними соседствовали рецепты лечения разных недугов. Многие растения носили причудливые названия, а кое-где даже встречались мамины рисунки, изображавшие их стволы, ветки и листья.

Я добралась до последней страницы, тоже испещренной заметками о лечении травами. Некоторые слова были размыты водой. Записи были сделаны давно, может, еще в джунглях. Но кто же научил маму разбираться в растениях? Я не помнила, чтобы она прежде увлекалась традиционной медициной.

Я закрыла книжку. Накануне мама наверняка писала что-то другое, такое, что хотела от меня утаить. И в другом блокноте, поменьше этого.

Я устала от неизвестности. Может, мама встретилась с папой на фронте и между ними произошло что-то страшное?

Я вжалась животом в пол и заглянула под кровати. Там тонким слоем собралась пыль. Я чихнула и поднялась. Отложила в сторону мамину подушку, приподняла соломенный матрас, пошарила по бамбуковому каркасу кровати. Ничего.

Я задержала взгляд на подушке. Та была какой-то неровной. Я подняла ее и сжала в руках. Пальцы нащупали что-то твердое, и у меня екнуло сердце. И действительно: под мягким хлопком хранился небольшой блокнотик. Он был довольно новым, перехваченным резинкой. Я открыла первую страницу. Мамин почерк. Такой же наклонный, как в другой записной книжке.

16/5/1975

Сынок, простишь ли ты меня когда-нибудь? Я уже столько раз видела тебя во сне. Твое посиневшее личико. Личико, которое теперь погребено под землей. Дитя мое, молю, прости меня… Прости…

Блокнот выпал у меня из рук на кровать. У моей мамы родился сын. Но от кого? Я вскочила и стала расхаживать из угла в угол. Хотелось продолжить читать, но я боялась, что то, что я узнаю, уничтожит мою семью. Мама совсем недавно начала записывать свои мысли — после переезда к тетушке Зюйен.

Я чуть не рассмеялась над собой. Стоило мне отыскать ключ к маминой тайне, стоило только открыть дверь, как уже хотелось запереть ее и выбросить этот самый ключ куда подальше. Порой случаются в жизни такие страшные вещи, что хочется притвориться, будто их вовсе не существует.

Настенные часы пробили пять раз. Мама, бабуля и дядя Дат могли вернуться в любой момент. Я бросила взгляд на обложку дневника. Раз мне уже довелось увидеть промельк маминого горя, стоило узнать все подробности, какими чудовищными они бы ни оказались. Мой мир и так разлетелся на осколки, и незнание уже не могло его спасти.

Я раскрыла вторую страницу.

18/5/1975

Хоанг, любимый мой муж, где же ты? Война кончилась, и многие солдаты возвращаются домой. Почему же от тебя нет вестей?

Дорогой, я прежде так верила, что моя любовь к тебе столь сильна, что поможет пережить бомбежки и обстрелы, и я смогу тебя найти и сказать, что мне очень жаль. Очень. Я заставила тебя уйти на войну из-за трусости. И только когда ты ушел, поняла, что ты — вся моя жизнь. Видел ли ты джунгли, сквозь которые я пробиралась, и реки, которые переплывала? Я отчаянно жаждала вестей о тебе. Любовь моя, положи нашей разлуке конец. Возвращайся домой, пожалуйста. Прошу, прости меня. Умоляю. Вчера во сне ты так строго смотрел на меня. В этом взгляде читалось — ты недостойна быть моей женой. Прости… Прости меня.