— Всё не так просто, — дядя нахмурился. — Я возглавляю кампанию, которая борется с капиталистами, буржуазией и торговцами. А мама… она же con buon, ты сама знаешь.

— Вот, значит, как вы оба к ней относитесь? Презираете для вида, а сами ею пользуетесь?

— Нет. Нет. Ты ошибаешься.

— В чем же это я ошибаюсь?

— Тише, — дядя Санг сдвинул брови. — Я благодарен маме, но вынужден подчиняться уставу партии. Мы должны заново отстроить нашу страну силами рабочих и крестьян! И не иметь никаких связей с капиталистами, буржуями и торгашами.

— Капиталистами, буржуями и торгашами? Санг, мама зарабатывает каждый цент тяжким трудом, как и рабочие. Какой из нее буржуй?

— Я вынужден подчиняться уставу партии. «Никаких связей с капиталистами, буржуями и торгашами», повторил дядя.

— Получается, теперь партия — твой бог, да?

— Сестра, мы с таким трудом восстановили мир в стране. Мы жертвовали жизнями, чтобы изгнать капиталистов, эксплуатирующий класс…

— Эксплуатирующий класс? Да тебе там вконец мозги промыли, Санг. Ты же помнишь, что с нами случилось во время Земельной реформы. Нашу семью оклеветали. Заклеймили эксплуататорами. Убили…

— Замолчи! — шикнул на маму дядя Санг. — Я не имею никакого отношения к землевладельцам.

— Ну да. Ты подделал свои документы. Вымарал свои семейные корни, чтобы только стать членом партии. Печально. Только не забывай, как погиб наш отец.

— Хватит уже чушь пороть. Вон из моего дома.

— Санг, я не спорить с тобой пришла. Пожалуйста, приди к нам и проведай своего брата Дата.

— Говорю же — не могу. Пусть он сам меня навестит.

— Ему ноги ампутировали, Санг! Он теперь не может ходить!

— Ну у него же есть инвалидная коляска, так что…

Тут вдруг послышался громкий и хлесткий звук. Мама дала дяде Сангу пощечину.

— Продать семью задешево ради идеологии! Да что ты за брат такой! — крикнула она.

Дядя прижал ладонь к щеке. Его лицо исказилось гримасой презрения.

— Совсем уже рехнулась, — крикнул он в ответ. — Выметайся отсюда, а не то тебя арестуют.

— Пускай. Давай, упеки меня за решетку, — мама ударила себя кулаком в грудь.

— Мам, пойдем! — я схватила ее за руку.

Она посмотрела на меня блестящими от слез глазами.

— Одну минутку, Хыонг. — Она перевела взгляд на моего дядю. — Я знаю, Санг, ты достиг больших высот, но только смотри не зазнайся. Ты ведь по-прежнему мой младший брат. Я теперь старшая в семье, ведь Миня больше нет. И наставлять тебя на правильный путь — моя обязанность.

— Не нужны мне ничьи наставления. Убирайся!

Мама кашлянула и сплюнула на пол.

— Отныне ты мне не родня. Надеюсь, твои дети, в отличие от тебя, будут чтить свои корни.

Мы ушли.

Я гордилась тем, что мама вступилась за бабулю, но вместе с тем тосковала по младшему из моих дядей, рядом с которым прошло мое детство, — по человеку, который смеялся, нарезая бамбук и мастеря разноцветные фонарики, оживавшие в лунном свете на Празднике середины осени.

Я взбежала по лестнице, ведущей в мой класс. В желудке было пусто — позавтракать я не успела. Кругом царила тишина.

На третьем этаже я свернула в длинный коридор.

В комнатах, которые я проходила, уже начались занятия. Некоторые мальчишки косились на меня в распахнутые окна. Я вся съежилась, стесняясь скрипа сандалий по полу.

В моем же классе стояли шум и гам. Учителя не было. Прекрасно! Я поспешила к своему месту.

— Что случилось? Почему ты опоздала? — подскочила ко мне Чан.

— Проспала, — с улыбкой ответила я. Чан была одной из тех девочек, что проявляли ко мне дружелюбие. Интересно, думала я, заглянет ли она как-нибудь ко мне в гости?

— Осторожно! — за спиной у меня послышались голоса, а потом оглушительный смех. И оглядываться было не нужно, чтобы догадаться, что мальчишки затеяли очередной глупый розыгрыш.

Чан достала что-то у меня из волос. Бумажный самолетик с моим именем на крыльях!

— Это от Нама. Ты ему очень нравишься.

— А он мне нет, — я открыла рюкзак и достала тетрадку.

— Учитель Динь идет! — крикнул кто-то. Ребята, расталкивая друг дружку, поспешили за парты. На пороге появился наш учитель истории, но не один. С ним пришел высокий парнишка, по-крестьянски смуглый, в отличие от моих одноклассников.

Мы все разом встали, приветствуя учителя. Тот с улыбкой кивнул в знак того, что можно сесть.