— Это Там, теперь он будет учиться с вами, — учитель Динь кивнул на своего спутника. — Помогите ему освоиться и не обижайте, ясно?

— Да, учитель! — хором ответили мы.

— Если что, обращайся ко мне, — сказал Таму учитель Динь. — А чтобы тебе было чуть проще, Тхьет, президент нашего класса, сегодня после уроков устроит тебе экскурсию по школе.

— Тхьет болеет, учитель, — сказал кто-то.

Учитель обвел взглядом класс.

— Тогда поручим это дело кому-нибудь еще, — взгляд задержался на мне. — Хыонг, справишься?

— Да, учитель, — пробормотала я, хотя больше всего мне хотелось вернуться домой и по душам поговорить с дядей Датом. Хотелось перед ним извиниться. Ведь бывали моменты, когда я считала его обузой, пускай и обещала ему помогать, когда он только вернулся.

Заслышав барабанный бой, мои одноклассники вылетели из класса, точно пчелы из улья.

— Помочь тебе прогуляться с красавчиком-новеньким? — спросила Чан со смехом.

— Спасибо, но прогулка будет быстрой, — я кинула тетрадку в рюкзак. И как у Чан вообще язык повернулся назвать новенького красавчиком? Как его там звали?

Чан посмотрела куда-то в конец класса. Я проследила за ее взглядом. Новенький сидел за партой, склонившись над книгой. Интересно, подумала я, что он читает.

— Привет, Хыонг! — воскликнул кто-то. Я обернулась и увидела Нама. Его губы тронула взволнованная улыбка. — Можно тебя пригласить на…

Я бросила бумажный самолетик в его приоткрытый рюкзак.

— Я сегодня занята — надо провести новенькому экскурсию.

— А… — он почесал в затылке.

— Может, меня пригласишь? — Чан потянула Нама за руку. Уже у порога она обернулась ко мне. — Повеселись на славу, — шепнула подруга одними губами.

Я убрала всё с парты. Наконец-то мне вспомнилось имя парня. Там. Это означает «совестливый».

Когда я подошла к нему, он еще читал.

— Готов идти? — спросила я.

Там вскинул голову. Глаза у него были темно-карие, обрамленные длинными ресницами.

— Куда это?

У него был сильный акцент, как у жителей центрального региона. Бабуля тоже так говорила, но только дома. Почему же Там уехал из своих мест и перебрался сюда?

— На экскурсию, ты что, забыл? — буркнула я. Если бы можно было, я бы скинула эту обязанность на Чан, но ученики не смеют ослушаться учителя. Если хочешь хороших оценок, то и вести себя надо соответственно.

— А, — Там поднялся. — Спасибо, что согласилась помочь.

Мы вышли из класса в пустой коридор. В небе собрались серые тучи, снаружи заморосил мелкий дождик. Мы вышли на балкон и стали смотреть, как он льет на землю.

— У нас тут около пяти сотен учеников, — я застегнула куртку. — Уроки начинаются в половине восьмого, но в понедельник надо прийти на час раньше, чтобы спеть национальный гимн и торжественно приветствовать флаг. Вон там у нас столовая, а за тем зданием футбольное поле.

— А библиотека у вас есть?

— Да, но, если честно, там мало чего интересного. А что за книжку ты сейчас читаешь? Хорошую?

— Не то слово. Не оторваться, — Там показал мне обложку. «Собор Парижской Богоматери».

— О, Виктор Гюго — прекрасный писатель! — я улыбнулась. — Обожаю его. Я прочла эту книжку в прошлом году, и мне ужасно захотелось во Францию, чтобы своими глазами увидеть этот собор.

— Вот-вот, — Там спрятал книгу в рюкзак. — Я тоже хотел бы однажды побывать в Париже… И надеялся, что у нас в библиотеке много книжек. А то я почти все свои в деревне оставил, сестричке своей.

— Какой молодец… У меня есть немного книг — могу тебе одолжить.

— Правда? — Там просиял. — Как здорово! Спасибо! — Он поднял ворот своей куртки. — А ты далеко отсюда живешь?

— На улице Кхамтхиен. А где твоя родная деревня?

— В провинции Хатинь. Хм… я слышал, что ваш район очень пострадал от бомбежек, да? Мне очень жаль.

Я кивнула и уставилась на ветки делоникса. Они обнажились и дрожали на ветру, совсем как мы с бабулей по пути в Хоабинь. Я указала на коричневые люки, темневшие во дворе то тут, то там.

— Это бомбоубежища. Самое большое — напротив столовой. Чтобы ты знал, куда бежать, если снова начнут бомбить.

— Надеюсь, уже не начнут. Мне бы очень хотелось, чтобы на земле никогда больше не было войны.

Я посмотрела на Тама. На моей памяти еще ни один мальчишка не говорил такого.

— У тебя в семье кто-нибудь воевал?

— Папа… Он вернулся с фронта в ужасном состоянии. Но нам еще повезло. Многие мужчины в нашей деревне не вернулись вообще. А у тебя?

— Мой дядя Тхуан погиб. Дядя Дат потерял обе ноги. А папу мы ждем до сих пор. — Я почувствовала, как к глазам приливает жар, и крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться перед мальчишкой, которого толком не знаю.