— Пускай он заткнется, — рявкнул кто-то.

Я погладила Санга по спине. Попыталась было положить его голову себе на плечо, но он отвернулся. Его испуганные всхлипы стали громче:

Хлоп. Звук удара. Желтозубый дал Сангу пощечину.

— А ну, заткнись, выродок! — прошипел он.

Я закрыла сына руками.

— Это ты выродок, раз детей бьешь! — выкрикнула я.

— О, да ты прямо тигрица! — усмехнулся он. В его руке что-то сверкнуло. Нож. Его лезвие скользнуло мне под шарф и приникло к шее.

— Хватит выделываться, а то не поздоровится, — пригрозил мужчина и зажал мне рот ладонью.

Санг дрожал у меня в руках. Я обняла его крепче. Пока меня обыскивали, я стояла, стиснув зубы. Стоило мне шевельнуться, и моего ребенка могли ранить.

— Черт, а сучка-то богатенькая! — мужчины загоготали.

— В шляпы всё высыпай, недоумок. Это всё не тебе одному, — рявкнул кто-то.

Из моих карманов потащили банкноты и монеты. Деньги, пропитанные трудовым потом и горем, деньги, которые должны были помочь мне воссоединиться с детьми.

— От этих денег зависит вся моя жизнь! — хотела было воскликнуть я, но крик застрял в горле.

— Не двигайся, сучка. — Нож крепче прижался к моему горлу. Меня пронзила резкая боль. — Не двигайся, а то горло тебе перережу.

— Кто-то идет! — шепнул голос. — Торопитесь, идиоты!

Воришки схватили мой бамбуковый шест и корзинки и бросились наутек.

— Грабят! Помогите! Спасите, кто-нибудь! — крикнула я, но злодеи уже растворились в тумане. Даже кусок ткани от госпожи Ту — и тот они прихватили с собой.

Санг дрожал от испуга, но был цел и невредим. Я прижала его к себе и разрыдалась.

Раздался топот чьих-то шагов. К нам подошла группа женщин. С собой каждая несла по паре корзин на бамбуковом шесте.

— Сестра, ты цела?

— Что случилось?

Я ощупала себя.

— Грабители забрали все мои деньги.

— Я так и думала. — Одна из женщин со стуком поставила один конец шеста на дорогу.

— Ханой — опасное местечко, сестрица, — подхватила вторая. — Не ходи одна по темноте.

Я стояла, прижимая Санга к груди, и чувствовала себя деревом без корней. Как можно было так сглупить? Я столько времени потратила на торговлю, а теперь все мои накопления украли. Что же я буду делать в этом огромном городе без цента в кармане?

Кто-то почистил сладкий картофель и протянул его Сангу. Тот перестал плакать и вонзил в него зубы. Бедный мой мальчик опять проголодался.

Вокруг нас уже собралось женщин пятнадцать. Их корзинки были прикрыты тканью, из-под которой сочился сладковатый аромат вареного ямса, картофеля, маниока.

— Я торговала фруктами, — рассказала я женщинам. — Грабители украли мои корзины и шест.

— Какой ужас! Что же ты будешь делать?

— Мне надо попасть в Старый квартал, сестры, на Серебряную улицу.

— Это далеко, а уже темнеет.

Туман вокруг нас сгустился, скрывая дорогу, простиравшуюся впереди. Было холодно, моросящий дождь не прекращался.

— Сестры, мне надо попасть туда прямо сегодня, — настойчиво проговорила я. — Прошу, покажите нам дорогу.

Женщины отошли в сторонку и встали кругом. Вскоре одна из них подошла ко мне.

— Мы решили пойти другой дорогой. Так что проводим вас до Серебряной улицы.

— Вы… уверены?

— Попытаемся там что-нибудь продать. А что, задумка неплохая.

Жизнь чудесна, Гуава. Всякий раз, когда я оступалась, мне встречались добрые люди, которые помогали подняться.

Когда мы добрались до Старого квартала — лабиринта улочек, протянувшихся вдоль старинных, покосившихся домов, — уже совсем стемнело. Я засмотрелась на яркие фонари на железных столбах. В квартале было людно. На тротуарах кипела жизнь. Горожане стряпали, стирали и попивали чай у своих домов, а ветер разносил их тихие шепотки.

— Ну вот мы и пришли. Это Серебряная улица. Удачи. — Одна из женщин вложила мне в руки мешочек. — Это от нас всех. Сладкий картофель.

К горлу подкатил ком. Людская доброта не переставала меня удивлять.

— Спасибо, тетушки, — сказала я.

— Спасибо, тетушки! — повторил Санг и замахал ручками.

Женщины помахали ему в ответ и засмеялись.

Я глубоко вздохнула. Передо мной тянулась Серебряная улица, и на ней — сотни домов. Где же искать учителя Тхиня?

Адреса я не знала. Родители учителя были серебряных дел мастерами, значит, при доме должна располагаться ювелирная лавка. Я встала посреди дороги, огляделась и решила идти туда, где больше света.