Шрифт:
— Нет, нет, нет! — бабуля схватила малыша и прижала к себе. Тот не пикнул и даже не шевельнулся. Жизнь уже покинула его.
Дядя Санг крепко обнял бабулю, закопался лицом ей в волосы. Его сдавленные рыдания точно ножом пронзили мне сердце.
Я опустилась на колени рядышком с тетей Хоа. На ее лице читался ужас. Я взяла ее за руку и хотела обнять, но она только молча отвернулась.
Позже, в кабинете, пожилой доктор, сидя за столом, заваленным документами, выразил дяде Сангу и бабуле соболезнования.
— Товарищ, а где вы воевали? — спросил он дядю.
— По большей части в Куангчи. А почему вы спрашиваете, доктор?
— Куангчи. Всё ясно. А с агентом «оранж» вам сталкиваться приходилось?
Дядя Санг встал и отошел к стенке. Плечи у него затряслись. Бабуля бросилась к нему. Когда дядя повернулся к доктору, лицо у него было белее мела.
— Агент «оранж» множество раз попадал мне на лицо. Пропитывал одежду. Это ведь средство для уничтожения лесов, так?
Доктор поднялся со стула.
— Мы пока точно не знаем, как он влияет на здоровье. Но у многих ветеранов, которые сталкивались с этим препаратом, дети рождаются мертвыми или инвалидами.
Дядя Санг ударил кулаками в стену. Бабуля взяла его за руки и опустила их вниз.
Нет, с нами такого никак не могло произойти! А как же дядя Дат и тетя Нюнг? Что будет с их детьми?
Через несколько дней мы сидели за обеденным столом. Дядя Санг за это время помрачнел и осунулся. Перед ним лежал мешок с одеждой.
— Поверить не могу, что она попросила тебя съехать! — возмутился дядя Дат.
— У нас давно всё не слава богу. А теперь, глядя на меня, она всякий раз видит дьявола, пропитанного агентом «оранж»…
Дерево bang царапнуло ветвями по нашей крыше. Отпустят ли нас когда-нибудь из своих цепких лап призраки прошлого?
— Места, где я воевал, обильно поливали, — сказал дядя Дат. По голосу было слышно — он едва сдерживает рыдания.
Тетушка Нюнг взяла его руки в свои и прижала к губам. В глазах у нее блестели слезы.
— Мы воспитаем нашего малыша, и неважно, каким он родится.
— Не волнуйся, Дат, — сказала моя мама. — Люди по-разному реагируют на эту отраву. У многих ветеранов родились совершенно обычные, здоровые детишки, — она перевела взгляд на тетушку Нюнг. — В нашу больницу скоро завезут аппарат для УЗИ. С его помощью можно будет заранее узнать, есть ли проблемы, еще до рождения малыша.
Тетушка Нюнг взяла лицо Дата в ладони.
— Слышал, что говорит сестра Нгок? Всё будет хорошо. Что бы ни случилось, мы справимся вместе, слышишь?
По щекам дяди Дата побежали слезы.
Бабуля высморкалась.
— Санг, я так рада, что ты вернулся домой.
— Я потревожу вас всего на одну ночь, мама. Завтра найду, куда перебраться.
— Но это ведь и твой дом, Санг! И с тобой тут гораздо теплее. Не надо никуда уходить!
Дядя обвел взглядом комнату. Он был cang nhu day dan — напряжен, словно натянутые гитарные струны.
— Вся эта роскошь… Нет, не могу, — он понизил голос. — Пожалуйста, никому не говорите, что я у вас переночевал. Я уйду завтра, еще до рассвета.
Моя мама покачала головой. Я видела, что она сильно переживает из-за смерти малыша, но после ссоры она с дядей Сангом больше не разговаривала. Как же она была права: дядя и впрямь променял нас, свою семью, на какую-то политическую идеологию.
— Что ж, ладно, — бабуля вздохнула. — Можно тебя попросить об одной вещи, Санг? у тебя ведь есть связи на Юге. Нельзя ли с их помощью найти твоего брата Миня?
— У нас нет информации о том, что он и впрямь подался на Юг.
— Будь он на Севере, он бы уже вернулся к нам в деревню. Прошу, разузнай. Ради меня.
— Искать его — всё равно что иголку в стоге сена. Обещать не могу, но попробую что-нибудь сделать.
Дяде Сангу я больше не доверяла. Если дядя Минь и впрямь найдется на Юге, карьерная лестница, по которой так хочет подняться дядя Санг, обрушится.
Я сидела за уроками, когда к моему столу подошли мама с дядей Датом. Мама провела рукой по моим волосам.
— Хыонг, я тут хотела кое о чем тебя попросить.
— Да, мама.
— Война закончилась больше года назад. Я уже давно расспрашиваю людей, но никаких вестей о твоем папе нет. Он бы уже вернулся, будь он… жив.