Она сияет.

Я никогда не видел её с макияжем, и понятия не имею, что они сделали с её лицом, кроме того, что теперь она настолько красива, что кажется нереальной, её волосы уложены в элегантную причёску на макушке, длинная фата ниспадает на плечи, струится вместе с ней, пока она идёт.

Она не выглядит так, будто принадлежит этому миру, или этому потёртому заднему двору, или этому ветхому району, или этой рушащейся планете. Она выше этого. Выше всех нас. Искра света, отделённая от солнца.

Опасный жар нарастает за моими глазами, и я заставляю себя отбить его, оставаться спокойным, но когда она видит меня, она улыбается---и я почти проигрываю борьбу.

"Я же говорил, что платье красивое", — шепчет Кенджи.

"Кенджи."

"Да?"

"Спасибо, — говорю я, всё ещё глядя на Эллу. — За всё."

"Всегда, — говорит он, его голос более сдержанный, чем прежде. — Это начало новой главы для всех нас, чувак. Для всего мира. Эта свадьба прямо сейчас делает историю. Ты же знаешь это, да? Ничто никогда не будет прежним."

Элла скользит ко мне, почти в пределах досягаемости. Я чувствую, как моё сердце колотится в груди, счастье угрожает уничтожить меня. Я улыбаюсь сейчас, улыбаюсь как самый обычный из мужчин, глядя на самую необыкновенную женщину, которую я когда-либо знал.

"Поверь мне, — шепчу я. — Я знаю."

Отрывок из «Это сплетённое королевство»

«Продолжайте читать, чтобы заглянуть в «Это сплетённое королевство», первую книгу потрясающей фэнтези-серии Тахере Мафи!»

Один

АЛИЗЕ ШИЛА НА КУХНЕ при свете звёзд и огня, сидя, как часто бывало, свернувшись внутри очага. Сажа пачкала её кожу и юбки беспорядочными полосами: размазанные следы вдоль скулы, ещё одно тёмное пятнышко над одним глазом. Она, казалось, не замечала этого.

Ализе было холодно. Нет, она *замерзала*.

Она часто желала быть телом с петлями, чтобы могла распахнуть дверцу в своей груди и заполнить её полость углём, затем керосином. Чиркнуть спичкой.

Увы.

Она подтянула юбки и придвинулась ближе к огню, осторожно, чтобы не испортить наряд, который всё ещё должна была незаконной дочери посла Лоджжана. Сложное, сверкающее изделие было её единственным заказом в этом месяце, но Ализе лелеяла тайную надежду, что платье само привлечёт клиентов, ведь такие модные заказы были, в конце концов, прямым результатом зависти, рождённой лишь в бальном зале, за обеденным столом. Пока королевство пребывало в мире, королевская элита — законная и незаконная alike — продолжала бы устраивать приёмы и влезать в долги, что означало, Ализе ещё могла бы найти способы выудить монету из их расшитых карманов.

Она тогда так сильно задрожала, что чуть не промахнулась стежком, чуть не рухнула в огонь. Будучи малышкой, начинающей ходить, Ализе однажды была настолько отчаянно холодна, что намеренно вползла на раскалённый очаг. Конечно, ей никогда не приходило в голову, что её может поглотить пламя; она была всего лишь младенцем, следующим инстинкту искать тепло. Ализе не могла тогда знать об уникальности своего недуга, ибо столь редок был мороз, что рос внутри её тела, что она резко выделялась даже среди своего собственного народа, который и так считался весьма странным.

Чудо, тогда, что огонь лишь испепелил её одежду и наполнил небольшой дом дымом, который щипал глаза. Последующий вопль, однако, дал понять уютному карапузу, что её план окончен. Раздосадованная телом, которое не хотело согреваться, она плакала ледяными слезами, пока её вытаскивали из пламени, её мать получившая в процессе ужасные ожоги, шрамы от которых Ализе будет изучать в грядущие годы.

«*Её глаза*», — кричала дрожащая женщина своему мужу, прибежавшему на звуки бедствия. — «Посмотри, что случилось с её глазами — Они убьют её за это —»

Ализе потёрла глаза теперь и закашлялась.

Конечно, она была слишком мала, чтобы помнить точные слова, сказанные её родителями; без сомнения, у Ализе была лишь память о часто повторяемой истории, настолько глубоко въевшейся в её ум, что она лишь воображала, будто может вспомнить голос матери.

Она сглотнула.

Сажа застряла в горле. Её пальцы онемели. Измученная, она выдохнула свои тревоги в очаг, это действие потревожило и подняло к жизни очередной вихрь сажи.

Ализе закашлялась тогда во второй раз, на этот раз так сильно, что вонзила иглу для шитья в свой мизинец. Она восприняла шок от боли со сверхъестественным спокойствием, осторожно извлекла кусочек, прежде чем осмотреть рану.