— И тянет тебя за собой, — заметил он.

Я покачала головой. — Речь не обо мне. Речь об Аделин.

Он кивнул, медленно.

— Я прошу оставить это между нами, — прошептала я.

Он тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Хорошо. Спасибо, что честно ответила.

Я глубоко вдохнула и собрала силы, пока мы шли обратно в кабинет. После этого разговора и новости о Колорадо, которую я только что на него обрушила, мне, возможно, и впрямь понадобятся обезболивающие — хотя бы от головной боли, которую вызовут его крики.

— Ну, Эйвери говорит, что ничего особо не изменилось, — с натянутой улыбкой сказал доктор Стоун. — Оставим ту же дозировку. Я не хочу, чтобы тебе было больно, но давай всё же рассмотрим другие методы. Я хочу, чтобы ты вернулся в физиотерапию. На этот раз по-настоящему взялся за дело.

— Нет, — сказал папа просто, будто его спросили, хочет ли он пюре на ужин.

Доктор Стоун сделал пометку, вырвал лист и с улыбкой протянул его папе.

— Это не просьба. Если хочешь, чтобы я выдал тебе рецепт в следующем месяце, позвони по этому номеру, — он приложил визитку к листу. — Доктор Максвелл — отличный специалист. Я свяжусь с ней и удостоверюсь, что ты посещаешь все рекомендованные ею сеансы до нашей следующей встречи.

Папа резко повернулся ко мне.

— Что ты наговорила?

— Пап, — взмолилась я. Быть дочерью того самого пьяного затворника, о котором судачит весь город — уже было достаточно тяжело. Но публичное унижение? Это был новый уровень ада, которого я не испытывала со времён, когда в шестнадцать лет тащила его с барного стула в салуне.

Теперь я там работаю.

— Она сказала, что ты хорошо справляешься с этими лекарствами, но боль доставляет тебе дискомфорт, Джим, — вмешался доктор Стоун. — Это не наказание. Мы ищем долгосрочное решение, чтобы ты снова почувствовал себя функциональным. Физическая терапия поможет укрепить мышцы спины, и, возможно, ты немного сбросишь вес. Это будет хорошо для тебя. И для девочек, которые так о тебе заботятся.

Папа хмыкнул.

Потому что правда была в том, что он давно перестал заботиться о нас. И я не была уверена, помнит ли он вообще, как это делать.

— О боже мой! — завизжала Аделин и закружилась вокруг меня, ведя себя на все свои тринадцать лет.

— Тссс! — шикнула я, когда мы вышли к машине.

— Ты не можешь на меня шикать! — сказала она, запрыгивая на пассажирское сиденье, пока я садилась за руль.

— Ещё как могу.

— Ни за что! Ты и Ривер! Наконец-то!

Я почти видела, как сердечки пляшут над её головой. — Перестань! — засмеялась я. — Слушай, я вообще-то рассказала тебе только потому, что мне нужно знать, будет ли тебе нормально, если тётя Дон приедет на следующие выходные и побудет с тобой.

— Абсолютно. Папа будет паинькой, если она будет в доме.

Она болтала без умолку, повторив раз двенадцать, что не может поверить, что у нас с Ривером ушло столько времени, чтобы быть вместе. Каждый раз я напоминала ей, что это был всего лишь поцелуй и мы не встречаемся.

— Да встречаетесь вы! Вы же вместе куда-то уезжаете!

— Я просто еду с ним посмотреть его родной город и узнать, где он будет жить. Он пока не знает, как скоро ему придётся переезжать. — Слишком скоро.

— Тебе стоит ехать с ним, — сказала она, не отрываясь от телефона.

— Что? — спросила я, сжимая руль.

— Тебе. Стоит. Ехать. Валить отсюда к чертям.

— Не ругайся, — машинально отреагировала я. — Это вообще-то огромное решение, даже просто подумать об этом сложно.

— Почему? Потому что здесь так классно живётся? — фыркнула она. — Серьёзно. Если у тебя есть шанс уехать — уезжай. Я уеду, как только получу возможность.

— Ты несчастлива?

Она пожала плечами, не отрывая глаз от проклятого телефона. — Ну… типа да. У меня не так уж много друзей. Всё, — она снова пожала плечами, — застоялось. Ничего не меняется. Как будто болото, в котором только и растёт всякая гадость и комары.

— Но ведь есть и хорошие вещи, правда?

— Конечно. Ты здесь. И тётю Дон приятно видеть, когда она приезжает. Но я не останусь тут. Я уеду в колледж, а потом, когда увижу, что есть в мире, может быть, вернусь. Но я не хочу остаться только потому, что у меня не было выбора. Ты же не злишься? — Она взглянула на меня.

— Совсем нет, — сказала я, сворачивая на улицу, где жила её подруга. — В твоём возрасте у меня были точно такие же мысли.

— А потом умерла мама.

Я медленно кивнула. — А потом умерла мама. — И вместе с ней умерло моё будущее.

Я припарковалась у дома и поставила машину на ручник, быстро коснувшись запястья Аделин, прежде чем она открыла дверь. — Адди, если бы выбор был за тобой… ты бы поехала? Будь ты на моём месте?

— Ни секунды бы не сомневалась, — сказала она, не моргнув. — Папа делает твою жизнь адом. Когда Ривер уедет… Я просто думаю, ты заслуживаешь быть счастливой. Вы оба.