Шрифт:
— До того, как ты меня поцеловал, и я перестала быть просто подругой Эйвери и превратилась в… я даже не знаю. Целуемую Эйвери?
Он подошёл ближе, остановившись буквально в шаге от меня — достаточно близко, чтобы прикоснуться, но всё же не касаясь. — Ты всегда была целуемой Эйвери. Мне просто никогда не разрешалось целовать тебя так, как я хотел. Ты ещё и чертовски трахательная Эйвери...
— Ривер! — Щёки запылали.
Его улыбка была широкой и до безумия красивой.
— Нет уж, мне нечего терять. Я больше не собираюсь сдерживаться. Больше не буду осторожничать с тобой. Больше не буду изо всех сил стараться скрыть, как сильно я тебя хочу.
Боже… он был хорош. Одних его слов хватило, чтобы я была готова сорвать с него одежду прямо на кухне. Или, возможно, это всё потому, что у меня уже больше года не было секса.
— Ладно, — прошептала я. Жалкая.
Он провёл большим пальцем по моей щеке. — Но ты всё та же лучшая подруга Эйвери. Это никогда не изменится, сколько бы раз я тебя ни целовал и сколько бы раз ты ни позволяла мне к тебе прикасаться. Даже если ты решишь, что тот поцелуй был единственным, ты всё равно останешься моей лучшей подругой.
От этой мысли у меня скрутило живот.
— Ты бы смирился, если бы я тебя оттолкнула?
— Нет. Я бы просто изо всех сил старался переубедить тебя.
— А…
— А… — повторил он и поцеловал меня в лоб, прежде чем отступить на шаг.
Острая вспышка разочарования пронзила меня между бёдер.
— Так зачем ты пришла? — Он взглянул на телефон и тут же его отложил. — Я знаю, тебе на работу через двадцать минут.
— Я как-то… само собой получилось.
— Это хорошо. Я рад тебя видеть. — Он поднял вторую бутылку воды и сделал глоток, не сводя с меня взгляда.
В его движении было что-то до боли обыденное, и это спокойствие между нами вызывало тоску по другой жизни — заставляло задуматься, можно ли вообще изменить свой путь.
— Я поеду, — сказала я вдруг. — На выходные, — уточнила.
— Правда? — Его лицо озарилось, как тогда, когда я подарила ему билеты на концерт Mumford & Sons на день рождения.
— Да, — ответила я.
Я ещё не успела договорить, как оказалась в его объятиях — он закружил меня по кухне, прижимая к своему горячему, вспотевшему телу. — Тебе там точно понравится! — пообещал он, пока мы кружились.
Из груди вырвался смех, и я почувствовала себя легче, чем за последние годы. Будто он поднял не только меня, но и мою душу.
— Можно тебя поцеловать? — спросил он, опуская взгляд к моим губам.
— Да, — сказала я. — Но тебе лучше поторопиться. Мне нужно уходить через пять минут.
Я выдохнула, когда его губы коснулись моих, вспоминая, как они ощущаются. Затем наши рты приоткрылись, и нежный поцелуй мгновенно стал жарким — голова закружилась.
Господи, как же он целуется.
Он заполнил собой каждую мою мысль, и единственным желанием осталось — прижаться ближе и целовать его глубже.
Наконец, он мягко снял мои руки со своей шеи. — Тебе лучше идти, пока я не заставил тебя остаться.
— Я не уверена, что была бы против.
Он застонал и аккуратно поставил меня на пол, медленно отступая назад. — Уходи. Сейчас же. Только будь готова к идеальной поездке в Колорадо, потому что после этого ты — моя.
— Мне нравится, как это звучит… моя.
— Мне тоже, — мягко сказал он.
Это было хорошо. Нет, это было лучше всего, что я когда-либо чувствовала. А когда он смотрел на меня так, будто ждал целую жизнь, чтобы попробовать меня на вкус, и теперь разрабатывал план атаки, и я таяла.
Как мы вообще дошли до этого? Перешли от друзей к возбужденным подросткам всего за пару дней?
— Иди, Эйвери, — сказал он, проводя языком по нижней губе. И я знала: если останусь хоть на секунду дольше, до работы я точно не доберусь. Никогда.
Я убежала.
Глава пятая
Ривер
Чёрт, какая же она длинная. Я обернулся, глядя на траншею, которую мы вырыли на южной стороне пожара, и осмотрел её на предмет слабых мест. Мы выбрали единственное подходящее место, чтобы копать, и постарались расчистить как можно больше горючего.
— Ты как? — спросил Бишоп, засовывая свою бензопилу в чехол.
— Закончил, — пот катился по моему лицу ручьями. Я мечтал только об одном — спуститься с этого хребта и снять каску.