Он повернулся, наблюдая за удаляющейся землей, за стоящими на якоре чёрно-жёлтыми корпусами нескольких военных кораблей, тяжело покачивающимися на якорных якорях. Мой мир. Но как ни старался, он не мог смириться с тем, что ничего другого не существует. Возможно, в лишениях на ялике «Золотистой ржанки» даже ему было чему поучиться. Страданиям, породившим странную дружбу, не зависящую от звания и титула, верности, которая спасла Кэтрин и её служанку, несмотря на реальную опасность вокруг.

Не покидай меня.

Капитан, Сэмюэл Безант, проклинающий предателей; помощник капитана Таскер, участвовавший в заговоре. Он гадал, позволяла ли она когда-нибудь вернуться мыслям к своему испанскому гребню и тому, как она использовала его против предателя Джеффа Линкольна. Должно быть, она планировала, что должна сделать, чтобы спасти Дженора от обнаружения, пока Линкольн лапал её тело. И Тайк, его ужасно изуродованное шрамами лицо, было так полно удовольствия и гордости за то, что именно его собственный корабль наконец нашёл и спас их.

Он огляделся, представляя её голос над пенящейся, бурлящей водой, и почти ожидая увидеть её. Но стены почти скрылись из виду за брызгами, висевшими, словно туман, над низким берегом.

Не покидай меня.

Он смотрел вперёд и видел, как каждый баржевик старается избегать его взгляда. По крайней мере, большинство из них его знают; но что насчёт остальных, и небольшой эскадры, собирающейся там, в тропической жаре и свирепых бурях, способных вырвать из колеи любой корабль? Им придётся учиться. Как и всем тем, кто остался позади, заплатив за адмиралтейство.

Кин был бы рад отправиться в плавание без других спутников и обязанностей. Это дало бы ему время обучить своих людей, натренировать их управлять парусами и пушками, пока они не станут равными любому кораблю, который прослужил гораздо дольше. Это было словно снова увидеть прежнего бесшабашного Кина; должно быть, это было чудесное воссоединение с его девушкой с лунными глазами. Моряк и его русалка.

Он почувствовал, как Эллдей зашевелился. «Вот она, сэр Ричард». Он не выказал ни энтузиазма, ни сожаления. Это был его корабль. Это была его участь.

Болито прикрыл глаза от солнца и увидел, как Олдэй бросил на него быстрый, обеспокоенный взгляд. «Чёрный принц» словно возвышался над ближайшим 74-м. Крошечные фигурки работали на реях и такелаже стеньг; другие двигались по трапам или ждали группами, несомненно, получая дальнейшие указания от своих лейтенантов и уорент-офицеров.

Корабль, которым можно гордиться, но у него нет памяти и традиций.

Чтобы успокоить его тревожные мысли, Болито тихо сказал: «Я рад, что ты нашёл свою женщину. Надеюсь, что в будущем всё будет хорошо».

Бессмысленно было напоминать Олдэю, что он волен покинуть море, когда захочет. Он заслужил это не меньше многих, и даже больше, чем большинство. А теперь, с повторяющейся болью в груди от удара испанской шпагой, ему следовало дать возможность хоть немного насладиться жизнью. Но всё было бесполезно. Он уже пытался раньше. Олдэй только злился или обижался, что было гораздо хуже для такого крупного человека во всех отношениях.

Олдей ответил: «Отличное суденышко, сэр Ричард. Не представляю, что она нашла в бедняге Джонасе Полине!» Он усмехнулся: «Упокой Господь его душу!» Никто из них не заметил любопытных взглядов некоторых баржников. Рулевой, болтающий со своим флагманом, был нечастым зрелищем в королевском флоте. Олдей добавил: «У нас, так сказать, есть взаимопонимание. Я должен оставаться на своём месте, но она не принимает никого другого». Он нахмурился. «Ну, что-то в этом роде». Он неуверенно взглянул на Болито. Через несколько мгновений дел будет слишком много, слишком много лиц, чтобы его адмирал мог их узнать и признать. Не так уж много первых, подумал он.

Он сказал: «Если что-то случится, сэр Ричард». Он говорил так тихо, что его голос почти утонул в скрипе вёсел и шуме прилива.

Болито положил руку на рукав здоровяка. «Не говори больше об этом, старый друг. Это касается нас обоих». Он попытался улыбнуться. «Хорошие умирают молодыми, так что конец этому, а?»

Снова взглянув, Болито увидел, как мимо проносится утлегарь, пока Тоджонс вёл баржу как можно ближе к носу судна. Над головой возвышалась фигура с яростным взглядом: Эдуард, принц Уэльский и сын Эдуарда III, в кольчуге и чёрных доспехах с яркими цветными пятнами, с геральдической лилией и английскими львами на сюрко. Достаточно грозная, чтобы поразить в сердце любого врага, как это случилось в то ужасное утро, когда они разбили французский корабль, превративший «Бенбоу» Херрика в груду обломков.

У Болито, как обычно, пересохло в горле, когда он увидел, как бортовая команда ждет у входного порта: офицеры в сине-белой форме и морские пехотинцы в алой форме.

В другое время, когда он думал об этом, это часто забавляло его. Кто бы мог подумать, что он тоже может нервничать и чувствовать себя неуверенно? Сейчас это его совсем не забавляло.

«Лучник!»

Болито достал шляпу и нахлобучил её на голову. Вспомнил её лицо, когда он избавился от косы в пользу более современной стрижки, которую Олдэй, у которого была самая длинная косичка, какую он когда-либо видел, назвал «обычаем молодых кают-компаний!» Но Кейт не упрекнула его за это и не посмеялась над его опасениями, что он старше её.