Вот теперь всё сходилось, делалось кристально ясным.

Человек облеченный властью и жаждущий этой власти. Тот, кто оказался в шаге от того, чтобы её потерять.

Я понятия не имела, с кем Стасик Павлов дружил вне школы. Был ли он одним из куропоклонников или решил использовать силу духа в своих целях после?

Стасик, робко сжимавший мою руку в момент нашего разделённого на двоих первого поцелуя.

Стасик, так и не поднявший трубку в тот единственный раз, когда я, обмирая от унижения, решилась позвонить ему после выпускного.

Это не имело, в сущности, уже никакого значения, потому что вторая статуэтка, так точно заподозренная Кириллом, существовала. И она была здесь. Пусть не в главном кабинете этого города, но в коридоре рядом с ним. Стояла безжалостным стражем, чтобы защитить хозяина этого кабинета от такого, как Саша. От Богатырeва. От Димки.

Этот орёл, напитанный темной необузданной силой, был огромен и яростен. Чего Гришке стоило так долго держать его, и что было бы, если бы он не умер и не встал здесь…

Дверь в приёмную оказалась приоткрыта, и Саша толкнул её, не скрываясь и не сбавляя шага.

Пусть ненадолго, но я всё же успела испугаться. Не древнего колдовства и не призрачного чудовища, а того, как по-настоящему всё это было. Того, что человек, бывший для меня двояким, но скорее трогательным воспоминанием, дарил мне цветы несколько дней назад, и в то же время отправлял по моему следу толпу мертвецов.

Не окажись Трещeва рядом, они могли бы свести с ума, заставить потеряться. Стать такой же безмолвной частью Старолесска, как они сами.

К счастью, Саша был.

И тогда, и сейчас. Он немного отвёл руку назад, не позволяя мне слишком спешить, и, выглянув из-за его плеча, я поняла почему.

На советском паркете, до сих пор служащим подлинным украшением этой приёмной, был расстелен большой ковёр, и на нём в центре комнаты сидела Юлька. Её длинная юбка задралась почти до колена, а одна туфля лежала далеко в стороне. Макияж «поплыл», а ворот кофты неестественно свисал набок, как если бы за него с огромной силой тянули.

Услышав нас, она подняла голову, окинула Сашу полубезумный взглядом.

— Явились? Стервятники…

Её голос прозвучал ниже и злее, чем прежде, и что-то у меня в голове сместилось.

Будто со стороны я увидела, как обошла Сашу, схватила её за многострадальный ворот и вздернула на ноги.

Юлька глухо пискнула, когда я шарахнула её спиной о стену, надавила локтем на горло.

— Где мой ребёнок, мразь?

Собственный голос тоже показался мне чужим. В нём не было ни возмущения, ни того страха, что сжал позвоночник ледяной лапкой минутой ранее. Только глубокая, ледяная ярость.

Я не помнила ни о её детях, ни о том, что связывало нас когда-то. Только о тех, кого она спустила на Димку, встретив нас в Выставочном центре.

Её губы скривились в откровенно сумасшедшей ухмылке, а глаза начали вращаться.

— Говори!

Она захрипела, пытаясь вцепиться в мою руку, но я лишь надавила сильнее.

Это была самая настоящая, ничем не прикрытая готовность убить. Быть может, та же, которую испытал немногим ранее Генка.

— Вика! — Саша окликнул тихо, но так, что это мгновенно привело в чувства.

Он не слишком сильно, но достаточно настойчиво, сжал моё плечо, останавливая:

— Ты её задушишь…

Звуки, запахи, ощущение реальности в целом вернулись, и я поняла, что рука, которой я прижимала Юльку, почти окаменела.

Опустив её, как чужую, я наблюдала, как бывшая подружка сползает по стене, хватаясь за горло.

Саша сам склонился над ней, взял за подбородок, заставляя поднять лицо, и задал тот же вопрос по-другому:

— Где они?

Его тон не предвещал ничего хорошего. Пусть он не бросался на Юльку так, как на неё набросилась я, это был тот же инстинкт… Родительский? Стража? Первого лица в этом городе?

Она моргнула, глядя на него совершенно пьяно, а потом вдруг засмеялась:

— Ты ничего ему не сделаешь. Ни ты, ни она, ни кто-то другой. И ты не заберешь его город. Старолесск принадлежит ему, он сам его выбрал. Потому что он настоящий мужчина! Не увалень, который мечтает о яблочных пирожках и трясется над детишками. Он сильный, он смелый! Он возьмёт своё! И я буду рядом с ним. Я, а не ты! — последнюю фразу она почти выплюнула в мою сторону. — Ты никогда не была его достойна! Кем ты себя вообразила, принцессой? Хреновой Золушкой?! Ему нужна настоящая женщина, та кто будет заботиться о нём, кто будет ему предана!..