Но больше всего поразили его волосы: светлые длинные пряди были небрежно собраны в низкий хвост у затылка, отчего несколько непокорных локонов выбивались и прилипли к вискам и скулам.

В его взгляде, скользнувшем по комнате, читалась дикая, необузданная энергия: смесь уверенности, усталости и какой-то глубинной, животной страсти. От него веяло теплом, запахом свежего воздуха, кожи и чего-то древесного, пряного.

Мой взгляд тут же прилип к нему, и что-то внутри ёкнуло, перевернулось — странный, тревожный толчок где-то под сердцем. Ощущение было острым: мы знакомы. Глубоко, до дрожи, до мурашек. Но этого просто не может быть… Не может же?

Глава 2.

Лера.

— Милый, ты опоздал. Я провела собеседование без тебя. Познакомься, это наша новая горничная, Валерия.

Она обратилась к мужчине как к мужу. Вероятно, так оно и есть.

Я поймала себя на том, что почти не интересовалась подробностями о хозяевах особняка, когда мне повезло и подвернулась эта работа. Главное — крыша над головой и стабильность.

— Валерия, это мой муж, Александр Сергеевич Власов.

И сейчас я понимаю: надо бы поздороваться.

Но рот почему-то не открывается.

Я стою и думаю, знаю ли я этого человека или нет.

— Добро пожаловать, — отвечает он, расплываясь в улыбке.

Его губы… пышные, манящие, словно я где-то раньше уже знала их вкус.

Твою мать, Лера, ты что, совсем дурочка?

— Он женат — это раз!

— Один из богатеев — это два!

Ты всегда избегала и тех, и других. Такие мужчины — твой красный флаг. Ты их себе запретила.

Я разговариваю сама с собой в мыслях, а потом ловлю взгляд…

Взгляд долгий и внимательный, почти ощутимый кожей. Кажется, он слишком пристально скользит по мне. В голове мелькают странные мысли, и я машинально касаюсь выреза кофточки, проверяя, всё ли в порядке.

Ничего лишнего.

Всё строго, и всё же напряжение сгущается в воздухе, становясь почти осязаемым.

И, кажется, этот взгляд заметила не только я. Его жена тоже уловила его, и именно это пугает больше всего. Она не отвела глаз и не нахмурилась, наоборот, на её лице появилось странное выражение. Улыбка была слишком быстрой и слишком осознанной, будто происходящее её не смутило, а позабавило. От этого стало не по себе. Как-то мерзко, что ли.

Не пойму, мне это кажется или происходит по-настоящему?

Затем Александр Сергеевич тихо что-то сказал ей. Она кивнула и с лёгкой, безупречной улыбкой повернулась ко мне.

—Теперь передам вас в надёжные руки нашего управляющего, Николая Петровича. Он ознакомит вас с обязанностями и правилами.

Правила. Это слово прозвучало как холодный душ. Оно вернуло меня в реальность, где я не гостья, а наёмный работник.

Николай Петрович оказался строгим мужчиной с пронзительным взглядом и вечным блокнотом в руках. Он провёл меня по служебным коридорам — тихим, застеленным плотными коврами, которые гасили каждый шаг. Его голос был монотонным, как жужжание холодильника: подъём в шесть, униформа всегда безупречна, в личные покои хозяев — только по вызову, после восьми вечера тишина на территории персонала, телефон только в отведённые часы…

Список казался бесконечным. Я кивала, стараясь запомнить, но мысли путались, возвращаясь к тому взгляду в кабинете.

— Ваша комната здесь, — Николай Петрович остановился у неприметной двери в конце коридора. — Вы будете делить её с двумя другими сотрудницами. Надеюсь на ваше взаимное уважение и соблюдение порядка.

Он открыл дверь, кивнул и удалился, оставив меня на пороге.

Комната была… просторной, но без души. Три кровати, три тумбочки, один шкаф и окно во двор. У окна, спиной ко мне, сидела пожилая женщина и что-то яростно штопала. Её движения были резкими, а плечи напряжены, будто вся её фигура источала тихое, но постоянное недовольство.

— Новенькая? — бросила она, даже не обернувшись. Голос был хрипловатый, насквозь пропитанный ворчанием. — Место свободное у стены. Только ногами не стучи, у меня голова болит. И вещи свои не разбрасывай.

— Здравствуйте, — сдавленно выдавила я.

В этот момент из-за ширмы в углу появилась вторая соседка. Лет двадцати, не больше. Худенькая, с озорными карими глазами и беспорядочными рыжими кудряшками, собранными в неаккуратный пучок.

— Не обращайте внимания на бабушку Марфу, — девушка широко улыбнулась, и комната словно посветлела. — Она у нас профессиональная ворчунья, но душа золотая. Я Света. Рада, что молодёжь подвезли. А то я тут с этим пенсионным фондом скоро сама состарюсь.

Бабушка Марфа фыркнула, но в её фырканье послышалась тёплая, спрятанная нота. Света подмигнула мне и махнула рукой на свободную кровать:

— Размещайся. Рассказывай, как тебя и за что сюда ветром принесло. А потом я тебе по секрету все про всех...

Я поставила свой скромный чемодан и села на край жесткого матраса. За стенами этой комнаты остался огромный, чужой дом, его необъяснимый хозяин и смутное ощущение, что я впустила в свою жизнь что-то гораздо большее, чем просто работу. Но здесь, в этой комнате, пахло чаем, домашней пылью и… чем-то похожим на начало новой, пусть и странной, главы.