Через пару ходов я накрываю его окончательно.

— Мат.

Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня так, будто я только что вытащила кролика из шляпы. Фокус, епта.

Потом усмехается и даже смеётся, по-настоящему, без издёвки.

— Вот это да, — говорит он. — Не ожидал.

Его взгляд меняется. Становится каким-то другим. Более внимательным. Личным.

— Знаешь, — произносит он медленно, — моя жена была права насчёт твоего IQ.

Я напрягаюсь.

— Не поняла… — настороженно произнесла я.

— Забудь, — отмахнулся он, будто сказав лишнее.

Он встал из-за стола, обошёл меня и остановился сзади. Я кожей почувствовала его присутствие, ещё до того, как он оказался совсем близко.

— Я, пожалуй, продолжу работать, — быстро сказала я, внезапно вспомнив, зачем вообще нахожусь в этом доме.

Я попыталась подняться, но в тот же момент его ладони легли мне на плечи. Уверенно. Нагло. Так, что сразу стало ясно — вставать он мне не даст. Он слегка надавил, и я снова оказалась прижатой к стулу.

Он наклонился ко мне, почти навис, и я почувствовала его дыхание рядом с ухом.

— Почему ты делаешь вид, что не помнишь меня? — прошептал он тихо, почти соблазнительно.

— Потому что не помню, — ответила я резко. — Вернее… я вас даже не знаю.

Я попыталась скинуть его руки, но это оказалось не так просто. Он держал крепко, будто вцепился мёртвой хваткой, и это злило и пугало одновременно.

— Я могу напомнить, — сказал он.

И прежде чем я успела что-то ответить, его горячее дыхание коснулось моей шеи. Меня будто током ударило. А затем его губы скользнули по коже — медленно, намеренно, почти нежно.

Это стало последней каплей.

Я резко подскочила на ноги и отскочила от него, как от огня.

— Да вы вообще в своём уме?! — выпалила я. — Женатый мужчина! Позор вам!

Меня трясло от злости и возмущения, щеки пылали, сердце колотилось где-то в горле. Я даже не раздумывала — просто плюнула ему под ноги, с презрением и яростью.

Глава 7

Александр .

Мат.

Она поставила мне мат.

Я медленно откидываюсь на спинку стула, будто телу требуется время, чтобы принять поражение. В голове на долю секунды пусто, а потом… нет, не злость. И даже не досада. Это чистый, почти ледяной восторг.

Чёрт возьми.

Как?

Я прокручиваю партию назад — ход за ходом. Никакой дешёвой ловушки, никакого везения. Она вела меня аккуратно, терпеливо, словно хищник, который знает: жертва никуда не денется. Я видел, как она думала. Без суеты, без показной демонстрации интеллекта. Быстро. Глубоко. Неотвратимо. Так работает не интуиция, так работает ум.

И в этом был азарт. Настоящий. В её глазах на секунду вспыхивала та самая искра: жёсткая, опасная, почти хищная. Красота? Да, она у неё есть, и спорить с этим бессмысленно. Но красота — лишь оболочка. А вот ум… Ум у неё отточен, как клинок. И это сочетание выбивает воздух из лёгких.

Я смотрю на неё. Щёки чуть разрумянились от напряжения, дыхание ровное, глубокое... А взгляд уже отстранённый, будто она не только что разделала меня на доске, а просто закрыла задачу из списка дел. И это поражает сильнее всего.

— Знаешь, — говорю я, и собственный голос звучит ниже и хриплее, чем хотелось бы, — моя жена была права насчёт твоего IQ.

Слишком поздно понимаю, что сказал лишнее.

Она напрягается мгновенно — словно в теле щёлкнул тумблер.

— Не поняла…

Чёрт.

Сболтнул.

— Забудь, — бросаю я, делая вид, что это ничего не значит. Но слово уже сказано. И я вижу: оно зацепилось. Упоминание жены тронуло что-то внутри неё — незаметно, но достаточно. В её идеальной броне появилась микроскопическая трещина.

Теперь останавливаться нельзя.

Я поднимаюсь и обхожу стол. Мне нужно быть ближе. Слишком уж уверенно она держит дистанцию: выверенную, холодную, профессиональную. Она тоже встаёт, словно по сигналу.

— Я, пожалуй, продолжу работать.

Нет.

Не сейчас.

Мои руки ложатся ей на плечи. И она резко вздрагивает, всем телом, как от разряда. Напряжение под ладонями почти осязаемо. Она пытается освободиться, неожиданно сильно. Но я удерживаю.

И в этот момент меня накрывает воспоминание. Даже не картинка — ощущение. Тепло кожи. Соль. Прерывистое дыхание в темноте. Это не выдумка. Это было. И она может сколько угодно убеждать себя в обратном, ведь тело не врёт.

Я наклоняюсь ближе, почти касаясь её уха.

— Почему ты делаешь вид, что не помнишь меня? — шепчу я.