Я вздрогнула и резко села на кровати, словно меня ударило током. Сердце бешено колотилось где-то в горле, грудь тяжело поднималась, а ночная рубашка липла к телу от холодного пота. Темнота комнаты плыла перед глазами, но сон не рассеивался, он всё ещё висел в воздухе, плотный и ощутимый.

Ощущения были слишком яркими. Слишком телесными. Это не походило на случайную игру подсознания. Мышцы помнили силу его объятий, кожа — жар его ладоней.

Это было не выдумано.

Это было реальным.

И в полной тишине ночи, сквозь рваное дыхание, слово вырвалось само: короткое, наполненное ледяным ужасом и внезапным пониманием:

— Чёрт…

Это всё действительно было.

Глава 10

Лера .

Я продолжала сидеть на кровати. Мои ноги были ватными, сердце глухо билось в висках — тем самым тягучим, унизительно знакомым ритмом.

Воды. Холодной.

Нет. Нужно было уйти. Исчезнуть из комнаты, где воздух всё ещё помнил сон — слишком ясно, слишком телесно.

Я вышла в коридор и пошла на кухню, чувствуя, как пол холодит ступни.

Свет там уже горел. Я отметила это лишь краем сознания. Подошла к раковине, взяла стакан, наполнила его, выпила залпом. Вода пролилась внутрь, не принося облегчения. Я упорно не смотрела в тёмное стекло окна, будто там могло остаться отражение того, кем я была во сне.

И только обернувшись, чтобы поставить стакан на стол, я остановилась.

Внутри что-то оборвалось.

В дверном проёме стоял он.

Александр Сергеевич.

Свет из гостиной ложился ему за спину, подчёркивая плечи, шею, линию рук. Красивый — опасно красивый. Тёмные штаны, простая футболка, натянутая на тело, которое вдруг перестало быть абстрактным для меня силуэтом. В руке — бутылка воды. Жест обыденный, почти интимный в своей случайности.

Мы смотрели друг на друга.

Он не спешил. Не делал ни шага, ни слова. Его взгляд медленно скользнул вниз... откровенно, без попытки притвориться вежливым. Босые ноги. Колени. Подол ночнушки, слишком короткой для этого света, для его присутствия. Я кожей чувствовала, как он видит меня — не просто смотрит, а считывает, будто продолжая что-то начатое раньше. Во сне. Или до него.

Когда его взгляд поднялся выше, дыхание сбилось уже у меня.

Он задержался. Слишком долго. На груди. На изгибе талии. На губах, которые я так и не смогла сомкнуть. И только потом — глаза.

В них не было смущения.

И не было вопроса.

Только тяжёлая, сосредоточенная уверенность.

Меня бросило в жар, а потом сразу в холод. Я резко опустила взгляд и поставила стакан на стол. Стук вышел громче, чем я хотела.

Надо уйти. Сейчас.

Я резко шагнула влево, к выходу. Он так же спокойно сместился вправо, перекрывая проход. Я остановилась. Сердце ухнуло вниз. Попробовала шагнуть в другую сторону — он зеркально повторил движение.

Мы оказались в шаге друг от друга, зажатыми в узком пространстве между столом и островом. Почти смешная ситуация — как в дешёвой индийской комедии. Но в его глазах не было и тени игры. Только то же давящее, неотрывное внимание.

Я не выдержала. Рванулась вперёд, решив прорваться.

Он шагнул навстречу.

Мы столкнулись грудь к груди, и мир сузился до этого мгновения. Его тело было твёрдым и тёплым, и это тепло пронзило меня сквозь тонкую ткань ночнушки. Его запах вскружил голову, сбил дыхание, отозвался внутри чем-то тревожно-сладким и запретным.

Я отпрянула, но он уже был слишком близко. Его дыхание ощущалось кожей. Во взгляде исчезла холодная оценка, уступив место глубине и, кажется, опасному желанию.

Я не выдержала и опустила глаза — туда, где ткань его футболки натягивалась на груди.

— Я всё вспомнила… — прошептала я. Голос подвёл, стал низким, неровным. — Но это… это была ошибка.

Он молчал.

Я чувствовала его взгляд на себе — не отпускающий, не отступающий. И в этой тишине, густой и напряжённой, я услышала, как он медленно выдохнул.

Не как человек, который отступает.

Глава 11

Лера .

— Я рад, что твоя амнезия наконец-то прекратилась, — ухмыляется Александр, и, неожиданно для меня, хватает за запястье, когда я пытаюсь уйти. Держит крепко, не отпускает.

— Пустите, пожалуйста… — говорю тихо, уже без прежней дерзости. Его поведение ко мне спокойно, без грубости. После того, что между нами произошло, я не могу вести себя по хамски.