В конце концов проблема раздела неаполитанских доходов между Францией и Испанией спровоцировала войну. К началу 1502 года отношения между французами и испанцами в Неаполе стали очень напряженными. Два монарха вступили переговоры, но, не дожидаясь какого-либо результата, в апреле 1502 года Немур атаковал испанцев в Апулии. Уступая французам в численности, командующий испанцев Гонсальво де Кордова отступил со своими людьми в крепость Барлетта на Адриатике, которую Немур осадил в июле [393] .

Людовик был глубоко разгневан известием о возобновлении боевых действий. Он немедленно вернулся в Лион, который покинул лишь в октябре предыдущего года, и оставался там большую часть следующих двух лет, чтобы быть ближе к событиям в Италии. Король организовал регулярное почтовое сообщение между Миланом Лионом, куда стекались все новости из Италии. Эта почтовая служба считалась настолько надежной, что иностранные послы использовали её для доставки своих донесений [394] . Король отправил в Неаполь деньги и подкрепления, однако его внимание к событиям в Южной Италии было отвлечено деятельностью Чезаре Борджиа в Тоскане, угрожавшей Флоренции, близкому союзнику Франции. Взяв под свой контроль почти всю Романью, Борджиа стремился максимально расширить свои владения. Пиза, заклятый враг Флоренции, предложила Борджиа ключи от города и подняла его знамя на своих стенах. Флоренция потребовала от Людовика обуздать Борджиа и король решил отправиться в Милан, чтобы лично поговорить с Чезаре. 8 июля он прибыл в Асти и отправил Борджиа послание, с предупреждением не предпринимать никаких действий против Флоренции. Чезаре, убежденный, что он сможет разрешить любые проблемы с французским королем, отправился в Милан на встречу с Людовиком.

По прибытии Борджиа в Милан (5 августа 1502 года) Людовик тепло приветствовал его, но не стал настаивать на том, чтобы тот отказался от своих планов завоевания флорентийской территории. Король согласился предоставить Чезаре 300 копий для осуществления других его проектов. Затем оба отправились в Геную, где 26 августа Людовик совершил официальный въезд в город. Сен-Желе и д'Отон особо отметили 3.000 генуэзских женщин, одетых в белый шелк, дамаск или тафту, участвовавших в процессии въезда [395] . В церемониях въезда короля во французские города женщин было немного, уж точно не так много, как в Генуе, славившейся своими прекрасными дамами.

Именно в связи с восхвалением красоты генуэзских женщин д'Отон представил Томмазину Спинолу, "одну из самых прекрасных итальянских дам". По словам французского хрониста, она глубоко влюбилась в Людовика, "чудесно красивого мужчину". Король же ответил ей платонической, благородной, любовью странствующего рыцаря к своей даме. Из-за своей любви к нему, как писал д'Отон, Томмазина больше не спала со своим мужем, а Людовик ответил на её чувства, проявив к генуэзцам гораздо большую щедрость в отношении налогов и привилегий, чем поначалу предполагалось. С тех пор эта романтическая история привлекает внимание историков, и они приложили немало усилий, чтобы идентифицировать Томмазину Спинолу. Хотя в Генуе в 1502 году было как минимум семь женщин с таким именем, ни одна из них не подходит по возрасту героине рассказа д'Отона. Что ещё более важно, ни одна из них не умерла в 1505 году, как выходило по рассказу д'Отон, утверждавшего, что Томмазина умерла от тоски услышав ложное известие о смерти короля во время тяжёлой болезни [396] . Существуют и другие версии этой истории. Одна из них, датированная 1562 годом, предполагает, что Людовик, услышав о знаменитой красоте дамы и задаваясь вопросом, естественная она или результат макияжа, посетил её дом рано утром, когда она ещё лежала в постели. Когда дама появилась перед королём в пеньюаре без макияжа, Людовик обнаружил, что она ещё красивее, чем ему говорили [397] . Другая версия, представленная в биографии короля написанной Бернаром Кийе, предлагает гораздо менее благородное объяснение этой истории. Опираясь на тот факт, что в 1502 году одной из Томмазин было двадцать три года, и она была замужем за стариком, Кийе предположил, что городские власти заставили её попытаться соблазнить короля, чтобы убедить его проявить щедрость по отношению к их городу. Кийе не делает вывода о том, удалось ли ей это, лишь отмечая, что Людовик действительно был милостив к Генуе [398] .

Приём Борджиа был не единственным делом, совершённым тем летом Людовиком в Италии. Он тщательно изучил администрацию Милана и обнаружил, что все его чиновники, кроме одного, выполняли свой долг преданно и справедливо. Исключением ста канцлер Пьер Сасьерже, епископ Люсона, на которого поступило множество жалоб. Сасьерже немедленно заменили, поскольку "король не имеет обыкновения держать на службе кого-либо, чьё злоупотребление служебным положением было очевидно". После визита в Геную Людовик и Борджиа вернулись в Асти, где Чезаре попрощался с королём. Затем Людовик отправился во Францию и прибыв в Гренобль 15 сентября [399] .

К несчастью для своих перспектив в Неаполе, Людовик не уделил такого же внимания своим военачальникам, поскольку командующий французской армии, Луи де Немур, упустил прекрасную возможность изгнать испанцев. Ожидаемая быстрая победа так и не состоялась, потому что Немур отказался от штурма Барлетты, ожидая, что она вот-вот капитулирует. Тем временем в регион стали прибывать дополнительные испанские войска, в вот большая часть запланированных французских подкреплений была перенаправлена на нужды Чезаре Борджиа. В январе 1503 года один местный дворянин, заметив резкое наращивание сил Гонсальво де Кордова, предсказал скорую победу испанцев [400] .

В феврале французы потерпели первое чувствительное поражение, когда небольшая флотилия галер под командованием Прежена де Биду, действовавшая в Адриатике, был захвачена испанцами в гавани Отранто. Отранто был венецианским владением, и Прежен был введён в заблуждение обещанием его губернатора не позволить испанцам напасть на него там. Узнав эту новость Людовик пришёл в ярости на своего бывшего союзника. Вскоре после этого заметив венецианского посла на мессе король на протяжении всей службы резко высказал ему упрёки. Посол же сообщил на родину, что из-за мессы не мог расслышать из тирады Людовика ни слова. Король потребовал от Венеции компенсации за потерю галер, но Республика отказала [401] .

Скука от вялотекущих военных действий на юге Италии привела к трём событиям, заворожившим как современников, так и последующих историков. Все они были связаны с индивидуальными поединками, и в первых двух участвовал Пьер де Баярд, "рыцарь без страха и упрека", как его вскоре стали называть. Он был родом из Дофине и воевал в Италии с 1494 года, заслужив репутацию доблестного и отважного воина. Первым из трёх знаменитых событий стала так называемая "Битва одиннадцати", поскольку в рамках турнира с обеих соперничающих сторон в поединке участвовали одиннадцать рыцарей. Это произошло из-за насмешек французов, называвших испанских кабальеро трусами за отказ вступить в рукопашный бой с французскими жандармами и за их репутацию убийц лошадей. Разъяренные насмешками, испанцы предложили доказать французам их неправоту. С каждой стороны было выбрано по одиннадцать рыцарей, и поединок состоялся в Трани под венецианским арбитражем. Через некоторое время после начала сражения в седле осталось только два француза, но эти двое, Баярд и Франсуа д'Юрфе, так отважно бились с девятью оставшимися испанцами, что свели результат к ничьей [402] .