Для таких растений разделка не совсем смерть. Их энергия переходит в другой состав, в зелье, в лекарство. Но защитный механизм не понимает разницы. Для него я враг, который пытается добраться до ядра.

Синий разряд ударил сильнее прежнего и край стола от удара треснул.

Я успел отвести чашу с листьями и прижал стебель плоской стороной ножа. Вторая рука поднялась над цветком. Лекарское пламя вспыхнуло в руке ярче, но я тут же сдержал его, не давая перейти грань температуры.

Всё же у меня получилось стабилизировать поток.

Я почувствовал, как внутри цветка идёт ответное движение. Энергия собиралась в центре, готовясь к новому выбросу. Если дать ей выйти, сердцевина может лопнуть. Значит, нужно этот настырный цветок опередить.

Нож прошёл по последнему витку и стебель наконец раскрылся.

Внутри показалась сердцевина. Небольшая, размером всего с фалангу пальца, полупрозрачная. Она пульсировала медленно, словно в так моему уже успокоившемуся сердцу.

Каждое свечение отзывалось лёгким звоном в висках.

Я сменил нож на тонкий костяной зажим и поддел сердцевину снизу и осторожно отделил последние удерживающие волокна.

Магоцвет ударил последним разрядом.

На этот раз не в пальцы, а во все стороны сразу.

Салфетка вспыхнула. По столу разошлась тонкая синяя дуга. Несколько склянок задрожали, одна покатилась к краю. Я перехватил её локтем, одновременно удерживая сердцевину зажимом.

Дерево под цветком зашипело.

Запахло палёным. Он перешёл в последнюю стадию. Можно сказать что последнии попытки вырваться перед «смертью».

Я резко накрыл остатки стебля лекарским пламенем, придавил выброс и втянул лишний заряд в подготовленный медный круг, который успел набросать на столешнице ещё до начала работы. Круг вспыхнул, принял энергию и тут же потускнел.

Тишина вернулась, но не сразу.

В ушах всё ещё стоял неприятный звон. Он ушёл через несколько минут. Потом прекратилась дрожь в ножке стола. Затем мягкое синее сияние в комнате стало тусклее.

Я посмотрел на сердцевину в зажиме.

Целая, идеальная проделанная работа.

— Вот теперь можно взяться за варку зелья, — сказал я и позволил себе короткий выдох, с небольшой усталой улыбкой.

До полноценного облегчения далеко, но первый этап прошёл удачно.

Я переложил сердцевину в маленькую чашу, листья отправил отдельно, а стебель нарезал тонкими кольцами.

Листья пойдут на обезболивающий отвар.

Стебель — на стабилизацию, чтобы организм волка не начал отторгать лекарство.

Сердцевина станет основой главного состава.

Котёл уже стоял над углями.

Я вылил внутрь пол-литра напитанной энергией воды. Жидкость легла на дно тяжело, с мягким серебристым блеском. Обычная вода так себя не ведёт. Эта уже несла в себе силу, значит, сможет принять эссенции без долгого разгона.

Следом пошёл щепотный порошок лунного корня, взятого у Гара — источник аспекта жизни. Его задача проста: поддержать здоровые ткани и не дать им рассыпаться под давлением проклятья.

Потом я добавил три капли росы быстролиста. В ней держался аспект движения. Не физического движения, а циркуляции. Она поможет лекарству быстрее пройти по крови и добраться до поражённых участков.

Третьим компонентом стала крошка янтарной смолы — аспект удержания. Без неё состав может сработать резко и выгореть за несколько минут. Мне же нужно, чтобы действие держалось хотя бы до конца операции.

После этого я бросил в воду две тонкие стружки серебряной коры. В ней чувствовался слабый аспект очищения. Не слишком сильный, но другого варианта у меня сейчас под рукой не было.

Вода в котле дрогнула. На поверхности появились круги. Они расходились от центра, сталкивались у стенок и возвращались обратно. Я поднял руку над котлом и выпустил лекарское пламя.

Огонь вышел из ладони тихо, не хотелось слишком сильно напрягать каналы. Бледно-зелёный, не столь плотный как до этого. Как будто бы его разбавили водой.

Он не лизал дно котла, как обычное пламя. Он обхватил его снизу и с боков, создавая ровное кольцо нагрева. Вторая рука легла выше, над открытым верхом. Там пламя стало тоньше, почти прозрачнее, и начало давить на пары, не давая ценным эссенциям уходить в воздух.

Вот в этом и состояла настоящая варка, а в «не просто кинуть травы в воду и ждать». Можно сказать, что это настоящее искусство. Да, потерянное, забытое, но тем не менее…