— Понял, — Гар кивнул, выдохнул и никак не прокомментировав мои последнии слова.

Всё-таки помогла шутка, руки у него стали заметно меньше дрожать. Он встал у головы зверя.

Я ещё раз осмотрел бедро алхимическим зрением.

Основной узел находился глубже кожи, но не в мышце целиком. Плотный шар, обложенный здоровыми тканями. По виду действительно напоминал жировик, только внутри сидела не мягкая безобидная масса, а собранное проклятье. От него отходили несколько тонких фиолетовых нитей. Две уже успели подойти к венам, но не вошли глубоко.

Вот это и опасно.

Если задеть сосуды грубо, зараза может разойтись по крови.

Нужно снять мешок целиком.

Я взял ножницы, осторожно срезал шерсть вокруг пятна и сложил её в отдельную металлическую чашу. Потом обработал участок спиртом, следом эфирным антисептиком. Шерсть вокруг перестала странно мерцать, но само пятно осталось прежним.

— Шерсть потом сожжёшь, — сказал я, не поднимая головы.

— Сделаю, — быстро ответил Гар и сильнее сжал ладонь на загривке волка.

Я приложил два пальца к краю поражённого участка. Лекарское пламя вытянулось в тонкую линию. Не горячую, а острую. Оно не должно сжечь ткани. Только разделить, причём без ошибок.

Первый разрез вышел ровным.

Кожа разошлась аккуратно, без лишнего повреждения. Я сразу провёл по краю слабым пламенем, закрывая мелкие сосуды и не давая энергии проклятья вырваться наружу. Фиолетовая дымка дрогнула, но осталась в глубине.

Так, пока всё шло нормально. По крайней мере волк не проснулся. Я расширил доступ ещё на пару сантиметров и взял крючок.

— Держи лапу ниже колена, — сказал я, чуть отодвигаясь.

Гар молча выполнил. Рука у него всё ещё напряжённая, но не дрожит.

А это важно. Не хватало, чтобы он ещё что-нибудь выкинул…

Я развёл ткани крючком и посмотрел глубже. Обычным зрением там почти ничего не понять. Алхимическое показывало чётче: здоровые ткани светились тёплым красно-зелёным оттенком, а проклятый мешок сидел внутри плотным тусклым шаром с фиолетовой каймой.

Организм сделал половину работы за меня.

Он не уничтожил заразу, но загнал её в капсулу. Теперь нужно убрать эту капсулу, не порвав оболочку.

Я подцепил внешний слой тонким зажимом.

Мешок оказался плотным. Скользким от энергии, но не распадающимся.

— Нашёл? — тихо спросил Гар и наклонился, но тут же остановился.

Ему любопытно, но лишнии движения могут мне помешать, так что не решился смотреть дальше.

— Нашёл, — ответил я и повёл зажим чуть в сторону. — Основная часть изолирована. Это облегчает нашу задачу.

— Значит, он сам справлялся? — Гар посмотрел на волка с тихой надеждой.

— Его тело справлялось, пока могло, — сказал я и сменил угол крючка. — Но дальше узел начал бы давить на сосуды. Потом оболочка прорвалась бы. Тогда всё стало бы хуже.

Гар больше ничего не сказал. Лишь молча посматривал за моими действиями.

Я работал медленно.

Сначала отделил верхний край капсулы. Затем боковой. Каждое движение приходилось проверять дважды. Рядом проходили крупные вены. Не совсем вплотную, но достаточно близко, чтобы ошибка стала большой проблемой.

Одна фиолетовая нить потянулась к сосуду.

Я сразу накрыл её лекарским пламенем.

Нить сжалась, попыталась уйти обратно в капсулу. Я не дал. Тонким движением отсёк её и прижал место среза зелёным огнём.

Фиолетовая дымка вспыхнула и потухла.

— Что это? — Гар заметил перемену и напрягся.

— Отросток, — ответил я коротко. — Проклятье пыталось закрепиться глубже, прямо во время отделения. Выжить пытается тварина.

— Удалил? — приручитель сглотнул и посмотрел на мою руку.

— Один — да, — сказал я и перехватил зажим удобнее. — Их несколько.

Дальше говорить не хотелось. Лишние слова сбивают ритм.

Второй отросток оказался тоньше. Он ушёл вдоль ткани, почти параллельно вене. Здесь пришлось действовать ещё аккуратнее. Я удерживал капсулу зажимом, крючком отводил здоровую ткань, а лезвием пламени срезал лишнее почти по самой оболочке.

Волк дёрнул лапой.

Гар сразу прижал её крепче.

— Спокойно, — тихо сказал он питомцу и провёл ладонью по голове. — Тихо. Я рядом.