Проведя пальцами по аккуратным, глубоким линиям, я остался доволен. Будто лазером выжгли. Красиво.

Только тут заметил, что все вокруг стоят и смотрят зачарованно. Фонари у меня и Торва стали тускнеть — должно быть, прошло около получаса. Я снял шлем, резко повернул его на бок, чтобы загасить фитиль, добавил жар-желе, зажёг снова и приступил было к разметке небольшого рельефа с нами, но меня отвлёк шум.

Хлопанье крыльев.

— Нетопыри! — рявкнул Грим. — Строй!

Наше укрытие представляло собой треугольник, ограниченный с двух сторон каменными валунами и частично укрытый сверху третьей каменной плитой. Мы выступили вперёд, машинально распределившись по правую и левую руку от Грима, перекрывая правым краем своего щита левый край щита соседа справа и будучи прикрыты слева тем, кто встал слева. Торв и Браск-механик, у которых было двуручное оружие, встали назад. Уль замкнул строй слева — самое опасное место в строю.

— Вот почему они стояли там — их загнали туда нетопыри, — сказал Уль. — Увидев, что на нас они не нападают, они поторопились пройти дальше. Не став нас предупреждать.

— Нетопыри не так опасны, — повысив голос, сказал Грим. По дварфийским меркам, учитывая, что мы во тьме, считай, орал как резаный. С другой стороны, возможно, это из-за шума крыльев.

— Это твой стук их разбудил! — повернулся ко мне Уль. — Лучше бы ты бился о камень головой!

Меня окатила волна стыда.

— Следи за своими дварфами! — внезапно рявкнул Грим.

В этот момент в луч фонаря Торва попал первый нетопырь. Бледно-жёлтый, похожий на какую-то пожухлую моль, он неприятно щёлкал. И, возможно, пищал на ультразвуке — на уши странно давило. А ещё у него, кажется, была лишняя пара лап. Почти руки. В которых он держал... острые куски камня.

Он пикировал на нас.

А потом метнул камни.

Они с гулким стуком ударили в подставленные щиты и отскочили. Сила удара была немаленькая. Мы синхронно сделали шаг назад, стараясь укрыться под козырьком. Получалось плохо — козырёк кончался прямо над нашими шлемами. Хотя бы бездоспешные волокиты были спрятаны.

— Дайте мне место! — рявкнул Браск и буквально пихнул меня в спину.

Вспышка ярости — и я едва не развернул щит ему навстречу. Едва сдержался. Но всё же обернулся, чтобы посмотреть на него. Он собирал извлечённый из заплечного мешка арбалет.

— Ты делаешь это только сейчас?! — возмущённо крикнул Уль. — Может, подождёшь, пока мы вернёмся обратно в Медный Горн?

— Почему ты решил стать умным прямо сейчас? — внезапно отозвался Торв. — Если уж ты хотел стать умным, то напомнил бы ему об этом раньше. А теперь тебе придётся подождать, пока вернёшься в Медный Горн.

И он захохотал.

Демонстративно смеяться было некогда — из непроглядной тьмы в нас полетели новые гранитные осколки, — но я счастливо ухмыльнулся, пряча улыбку за краем щита. С плеч как будто ещё одну кольчугу сняли — растерянность и давление как будто отступили.

Похоже, полегчало не только мне. Строй подровнялся, дварфы посмеивались в бороду, а Уль так и не нашёлся, что ответить.

Нетопыри быстро потеряли осторожность и подолгу зависали в свете, пытаясь получше прицелиться в нас. И поплатились за это.

Громкий хлопок за спиной — выстрел арбалета.

Короткая, полностью высеченная из чёрного камня стрела, с плавными обводами, больше похожая на ракету Фау-2, чем на привычный мне по фильмам арбалетный болт, пробила тушку одного из самых наглых насквозь. Он заверещал и упал, брызгая кровью.

Остальные тут же бросились на него, буквально разорвав на куски, и скрылись во тьме.

Мы ещё некоторое время постояли, прислушиваясь к затихающим вдали пощёлкиваниям и едва слышному скрипу в ушах. Как будто костью по стеклу.

Грим закинул щит за спину. Демонстративно. И вышел вперёд.

— Это не Старый Враг, — сказал он. — Теперь они будут нас бояться, а не думать как мстить.

Уль, словно спохватившись, тоже встал рядом. Впрочем, убирать щит он не рискнул.

— Напали с голода. Но всё же следует пройти Кхар-Дун раньше, чем они снова проголодаются!

Когда стража пропустила нас внутрь, дорога зазмеилась внутри источённого подозрительными круглыми ходами массива. Впрочем, знаки на стенах подсказывали, что тоннели относительно безопасны. Рукотворных тоннелей тоже хватало — и в основном они вели вверх. Утомительный подъём. Мы шли, видимо, часов шесть. Потому что кружки опустели на две трети. Изредка нам попадались другие путники, идущие навстречу. Эти, как и говорил Уль, все волокли одноколёсные тачки, тяжело гружённые слитками металлов. Мы молча расходились в стороны.

Наконец дошли до большой рукотворной каверны с привычными следами выработки грунта. В центре карьер был затоплен, оставляя свободный проход шириной метров десять вдоль края, к никем не охраняемой двери, которую можно было закатить наверх и заблокировать, подперев отодвигаемым снаружи каменным стопором, а потом закрыть за собой снаружи. Над дверью были вырублены стрелковые галереи, и в узкие бойницы лилось синевато-зелёное свечение, свидетельствовавшее о насыщенной жизни за дверью. Я зябко поёжился. От сырости, должно быть.