Это боевая стойка, которую я слишком хорошо знаю, и я начинаю мысленно готовиться к последствиям этого разговора. Я уже понимаю, что он будет ужасным.

— Ты говоришь так, будто я собираюсь её одурманить и подвесить где-то, как пушечное мясо. Я не об этом. Информация, которую собирали Бэссинджер, совпадает с тем, что сказал Корвус. Бог Боли использует свою силу как ловушку, чтобы разъединить нас; он всегда так делает. Именно это он и собирается сделать, Норт. Он вбьёт клин между нами, как только заманит нас в ловушку. Как только он оставит Олеандр одну, он убьёт её.

Норт качает головой:

— Не сможет. Сейчас мы сильнее его. Нас шестеро, а он один. У него нет шансов взять верх над нами.

Он звучит не самонадеянно, а просто уверенно, излагая факты, которые Богосвязанные повторяли нам снова и снова. Но я всё равно чувствую ту же тяжесть тревоги в животе.

Мы будем сильнее Богосвязанного — Бога Боли — благодаря нашим Узам, но выживем ли мы? На данный момент у нас нулевой процент успеха на сотни жизней, так что я не испытываю особого оптимизма, даже понимая разницу между этой жизнью и прошлой. Я чувствую себя сильнее, чем когда-либо, но кто знает, достаточно ли этого?

Кто знает, будет ли этого когда-нибудь достаточно?

Нокс не отрывает взгляда от Норта, словно прожигая в нём дыру, делая всё, что нужно, чтобы выиграть этот спор:

— Бог Боли воспользуется этим против нас. Она использует нашу уверенность против нас. Мы оба это знаем, потому что именно так поступили бы мы сами. Как бы нам ни хотелось думать иначе, она умна. Достаточно умна, чтобы так долго выживать и начать целое движение среди одарённых, скрываясь и накапливая ресурсы против нас. Она снова и снова манипулировала сильнейшими в нашем сообществе. Если мы позволим своему эго вмешаться в этот разговор, она снова победит.

Норт качает головой, затем его взгляд ловит мой, и он снова качает головой:

— Риск слишком велик. Найдите другой план. Пошлите меня… или тебя. Пошлите любого из нас, мне всё равно. Только не Олеандр.

Мои Узы покалывает в груди от одной мысли об этом, но я понимаю лицемерие ситуации. В тот момент, когда Нокс предложил использовать меня как приманку, я была готова броситься в опасность, от которой сейчас кровь Норта стынет в жилах — это отчётливо видно по его лицу.

— Она не придёт за одним из нас, и ты это знаешь. Она всегда сначала забирает Вечную. Единственный способ, которым она может нас победить, — это сначала забрать Вечную. Сотни жизней — она всегда идёт за ней. Почему, ты думаешь, она охотилась на родителей Олеандр, как только узнала о её способностях? Почему, ты думаешь, она хотела разорвать её на куски? Дело не только в Сайласе Дэвисе, ты же знаешь. Она была просто идиоткой, которая потеряла её, с точки зрения Бога Боли. Нравится тебе это или нет, брат, всё всегда сводилось к Олеандр. Даже сейчас мы не можем этого отрицать… как бы сильно ни хотели.

Норт снова качает головой, опираясь руками на стол и перебирая бумаги, словно «План Б» может внезапно возникнуть из этих слов. Но всё, что смотрит на него в ответ, — это чёрные чернила.

С Ноксом в таких вопросах спорить бесполезно, и мы оба это знаем. Он исследователь. Он всегда был счастливее всего, когда терялся в книгах и данных, выстраивая для нас путь, убедившись, что проверил все углы. Если он говорит, что использовать меня как приманку — единственный способ, мне на самом деле больше ничего не нужно слышать.

Я ему доверяю.

Я доверяю ему — не только потому, что он мой Привязанной, но и потому, что я видела его истинную сущность. Я видела каждый момент его жизни, каждую секунду вплоть до этого мгновения. У меня нет сомнений: он не стал бы предлагать это Норту, если бы существовал другой путь, и уж точно не стал бы этого предлагать, если бы не считал, что мы можем победить. Он по-прежнему сидел бы в той маленькой архивной библиотеке, ища лазейку.

Если он считает, что это необходимо, — этого достаточно для меня.

— Я могу это сделать, Норт, — уверенно говорю я. Он снова качает головой и отворачивается от нас обоих, но я заставляю свой голос звучать ещё твёрже.

Я отталкиваюсь от стола и обхожу вокруг, вставая перед Нортом и вынуждая его встретиться со мной взглядом.

— Я хочу это сделать — и я это сделаю, с твоего благословения или без него. Мои Узы и я сыты этим циклом, сыты смертью и тем, как она, кажется, преследует нас, что бы мы ни делали. Мои Узы устали. Она хочет, чтобы мы все были в безопасности и вместе. Она хочет того будущего, которое мы всё обещаем когда-нибудь обрести. Вместо того чтобы просто обещать, она хочет, чтобы мы к нему шли, — и я с ней согласна. Если у Нокса есть план, в который он верит, — этого для меня достаточно.

Норт поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах откровенный страх, ужас от того, что мы дошли до этого момента, и что, как бы храбр и собран он ни был до сих пор, всё постепенно выходит из-под его контроля. Теперь, когда мы стоим на пороге конца, я это вижу. Я принимаю это, и это лишь укрепляет мою решимость. Я киваю ему, а затем Ноксу:

— Давайте с этим покончим.

Норт ещё мгновение пристально смотрит на меня, затем переводит взгляд на Нокса. На мгновение его губы искажает оскал, прежде чем он берёт себя в руки.