Шрифт:
Я взяла ведро и побрела к костру.
И всё ещё слышала, как эхом стучит её голос:
— Когда нас не станет – что ты делать будешь?..
Что я могла ответить?
Наверное, ничего.
Но себе, наконец, призналась:
— Хотела бы я начать свою жизнь, ма. Да только время назад не повернешь, и жизнь сначала не начнёшь, — прошептала я и вылила воду на угли.
Видимо, перестаралась.
Дрова зашипели, меня окутал густой едкий дым.
Я судорожно вдохнула и мир вспыхнул белым.
***
Кажется, я задохнулась. Или просто отключилась.
В голове гудело, тело не слушалось. Я поднялась на четвереньки, вслепую, и уперлась рукой во что-то гладкое.
Стекло? Откуда во дворе стекло?
Пытаясь отдышаться, я встала и… замерла.
Передо мной было зеркало. Или иллюзия зеркала.
Я смотрела в него и видела себя, только лет на двадцать моложе.
Лицо без морщин, губы бантиком, длинные светлые волосы. Старомодное платье с рюшами, как из театрального гардероба.
И главное — взгляд.
В нём была такая же тоска, как у меня.
И опущенные плечи.
В двадцать я такой не была. Это была другая я. Уставшая, потерянная. Как и я сейчас.
— Быстрее, Юлианна! — раздался женский голос, звенящий эхом. — Луна вот-вот уйдёт в другую фазу, и вы обе тут застрянете!
— Она такая старая… — сказали прямо передо мной.
Голос был до боли знаком. Настолько, что я даже кашлять перестала.
Это был мой голос. Или почти мой. Только чище. Мягче.
— Это как вообще?.. Я умерла? — спросила у своего отражения.
— Нет. И я не хочу умирать. Но больше не могу так жить, — грустно сказала девушка.
Она протянула руку.
Я тянулась ответить и вместо стекла коснулась её ладони. Мокрой. Настоящей.
— Жизнь за жизнь. Одна душа, одна кровь, одна судьба, — прозвучало вокруг.
В голове замелькали образы.
Слайды. Кадры. Чужие воспоминания. Или мои?
Нарезка странных лиц, голосов, платьев, свечей.
Потом — холод, будто через руку прошёл ток.
Я моргнула и зеркало исчезло.
Передо мной стояла женщина. Я.
В спортивном костюме, с немного осунувшимся лицом, с усталыми глазами и сомкнутыми губами.
Она могла бы быть красивой, если бы не выражение обреченности.
Я смотрела на себя как на чужую.
И вдруг — пожалела. Захотелось обнять, поддержать.
— Ты ещё ничего, Юляш, — сказала я отражению. — Выспаться, накраситься и больше улыбаться.
Она улыбнулась.
— Не переживай за родителей. Я всегда мечтала о такой семье. Я позабочусь о них, — произнесла другая я, шагнула ближе и провалилась куда-то вниз.
Пол подо мной дрогнул и я полетела следом.
***
Кажется, мы вчера перебрали вишнёвой настойки.
Или так на меня повлиял залитый костёр.
Тихо постанывая, я нащупала тумбочку и попыталась найти телефон. Вместо него задела стакан.
Звон стекла вонзился в череп, как раскаленная спица.
Я чертыхнулась.
Надеюсь, это был не бокал из маминого любимого набора.
— Надо бы доползти до кухни… — прошептала я, с трудом поднимаясь.
— Не нужно никуда ползти. Просто скажите, что вам подать, — раздался рядом женский голос.
Незнакомый. Но до странного… знакомый.
Он напоминал тот, что звучал, пока я барахталась в дыму.
— Я в больнице?.. — спросила, пытаясь что-то разглядеть.
Кромешная тьма. Ни окон, ни лампы, ни… ни-че-го.
— Нет. Я всё объясню. Но утром. Сейчас отдохните, Юля. Завтра у вас будет насыщенный день.
К губам поднесли что-то кислое, как компот из крыжовника.
Я сделала глоток. Потом ещё.
Жадно, будто неделями не пила.
А потом — провалилась в сон.
?????????????
Юля. 37 лет. Секретарь декана.
?????????????
Глава 2. Юлианна
Утро и правда выдалось насыщенным.
Вместо своей комнаты в доме родителей я просыпалась в каком-то подвале.
Хуже того, в том самом театральном платье и рядом со странной женщиной.
С очень странной женщиной.
— Меня зовут Моника Слоу, и с сегодняшнего дня я ваша лучшая подруга и единственный союзник. Судя по тому, что Юлианна успела увидеть из ваших воспоминаний, наш мир вам не понравится, — строго произнесла женщина, протянув мне стакан кислого компота.