Иначе Юлианне, а точнее уже мне, прямая дорога в старые девы.

Тёмная бровь вопросительно поползла вверх.

А потом в черных глазах вдруг сверкнул янтарный отблеск.

Мелькнуло что-то дикое, неестественное. И выглядело это… жутковато.

— Вы не слышите меня, — выдохнул он.

Уже не зло.

Почти разочарованно.

Но всё с тем же видом готовности растерзать меня на месте.

— Прекрасно слышу. Но не понимаю, — парировала я.

Сказала спокойно. Даже слишком спокойно, как будто не он тут главный. И не я — в одном полотенце.

Гневный взгляд сменился удивленным.

Мужчина сунул руки в карманы, слегка качнулся на пятках, наклонил голову, будто раздумывая, и снова сверкнул глазами.

— Хм. Что-то изменилось, — пробормотал он, словно не добившись от меня желаемого, решил побеседовать сам с собой. — Оденьтесь, леди Юлианна. Через полчаса я жду вас в кабинете, — громко приказал.

Он уже разворачивался к двери, но замер и бросил через плечо:

— С вами… что-то не так.

И ушёл.

Быстро. Бесшумно. Как тень.

От последней фразы я буквально похолодела.

Ну вообще прелестно. Первый же день и меня раскрыли.

Ещё никогда я так быстро не собиралась.

А потом неслась на первый этаж — в кабинет к Монике.

Она, в отличие от меня, могла понять, чего именно не понравилось монстру, и подсказать, как выкрутиться.

Не знаю, что он понял… Но лучше бы не понимал.

***

— Оху, ну и дура! — ухватившись за голову, Моника мерила шагами кабинет.

Юляша попала, потому что Юлианна забыла рассказать подруге одну маленькую деталь: ректор общался с ней исключительно посредством ментальной связи.

То есть, когда чудище явилось ко мне в комнату и объявило, что я опоздала, я, как покорная овечка, должна была опустить голову и позволить ему забраться в эту самую голову, чтобы он увидел всю глубину моего искреннего раскаяния.

— Это законно вообще? А если она случайно покажет, что делала вечером с женихом или в ванной? — вздохнув, я наблюдала за метающейся по кабинету подругой.

— Это не так работает. Он видит то, что она хочет показать, — возразила Моника.

Легче от этого почему-то не стало.

— Лень дошла до того, что выговаривать слова просто лень. Зачем, если можно засунуть их прямо в голову, — устало вздохнула я.

Ведьма права — этот мир нравится мне всё меньше.

Уволиться и уехать куда-нибудь подальше хочется всё больше.

Вот только денег у Юлианны не было точно так же, как не было характера.

— Ладно, придётся признаваться, — выдохнула Моника и сжала мою руку.

— План "я решила приворожить бывшего жениха и не рассчитала количество, пожалейте меня"? — уточнила я то, что мы обсуждали как самый крайний случай.

Ведьма утвердительно кивнула.

— Целитель Феро подтвердит. Юлианну тогда еле откачали. Я только поэтому ей и помогла. Может, он не совсем бездушный… Ну или, по крайней мере, поленится искать другую ассистентку. К чудищу в помощницы очередь из магов не стоит, — виновато произнесла она.

Ладно.

Придётся изображать горем убитую, брошенную невесту.

Это немного не сходится с тем, что он видел утром. НО…

Небольшую дерзость вместо истерики будем списывать на страх перед начальством и шок.

***

В кабинет ректора я шла как нашкодивший первокурсник. И выглядела примерно так же.

Рассказ должен был быть коротким, убедительным и никаких подробностей.

Проблема в том, что ни я, ни Моника не знали, что именно приняла отчаявшаяся девушка.

И ведь кто-то же ей это продал.

Оставалось надеяться, что этот "кто-то" — просто случайный знакомый. И мы с ним больше не встретимся.

День не радовал. Совсем как утро.

Я постучала.

Вошла.

И застыла.

В кресле с медленно сползающей улыбкой сидел ОН — причина того, что я сейчас здесь, а не у себя дома, на диване, с пультом от телевизора.

Николас Прут.

Горе-жених горе-Юлианны. И точная копия моего уже бывшего мужа.

Странный мир, напоминающий затянувшийся кошмар.

Моника предупреждала — скорее всего, мой Николай и есть тот самый Николас, по кому вздыхала Юлианна.

Она же так отчаянно мечтала, чтобы они были женаты.

Ну вот — получила.