Пожалуй, такая участь была страшнее, чем рабство на Арене, чем положение дикого монстра, на которого охотятся в лесах, чем клеймо. Я говорю о добровольном отказе от вольной жизни и каких-либо амбиций. Такие ужасы и не снились Сигмару, лелеящему возрождение Волчьих князей.

Я объелся жареным мясом и завалился на койку, оставив собратьев по Ярости чавкать за столом. Они проводили меня благодарными возгласами и продолжили обсуждать бой с Седым Злом, словно это имело хоть какое-то значение.

Я же погрузился в размышления.

Граф Вельяминов, начальник Тайной канцелярии оказался тем еще стратегом. Более того — интриганом, который втягивает всех и вся в свои замыслы, в то же время сам остается в тени и в безопасности.

Стратег, политик, интриган и просто опасный человек. Стремясь поступить на службу в Канцелярию, я собирался использовать его в своих интересах, а он собирался проделать то же самое со мной. Такой вот консенсус.

— И это будет ваше первое задание, капитан, — сказал мне Вельяминов полмесяца назад, после того как я прикончил Небольсина.

— Стать рабом на Арене? — усмехнулся я. — Незавидные у вас задания в Канцелярии, ваше сиятельство.

Вельяминов коротко рассмеялся, при этом его серые глаза оставались холодными, как бетонные стены карцера.

— А как вы себе представляли службу в Тайной канцелярии, капитан? Здесь вам не армия. Здесь нет фронта, нет командира, который дает приказ наступать или отступать. К тому же вы волколак — размахивать официальными бумагами перед носом властей вам не дано. Во всяком случае, пока что.

Я почувствовал, как он умело играет на моих мотивах. Его «пока что» было и приманкой, и скрытым обещанием, но в то же время ни к чему его не обязывало.

— Вы меня заинтриговали, — сказал я. — Продолжайте.

— Я с самого начала предлагал вам принять клеймо. Якобы. Это было бы неплохим прикрытием и началом работы на Канцелярию, но вы не заметили моего намека и начали ерепениться. Вам стоит поднатореть в ведении тайных переговоров. Читать между строк. Слышать больше, чем говорит собеседник.

— Учту.

— Сейчас этот вариант уже невозможен. Вы изволили размазать моего гостя по тротуару. Отправка вас на Арену станет логичным вердиктом.

— И чем же я буду полезен на Арене, ваше сиятельство?

— Там — ничем. Но это создаст крепкую легенду. Слушайте внимательно, этот разговор не будет задокументирован, и считайте, что я не произносил дальнейших слов.

Я медленно кивнул.

Прутья энергетической клетки вокруг меня погасли. Вельяминов сложил руки за спиной и прошелся вдоль кабинета, словно в задумчивости, но я видел, что он уже все решил и лишь подбирает слова.

— Волколак с таким несносным характером, как у вас, не желает оказаться на Арене. Более того, он попал туда по ошибке, в результате произвола графа Челищева. Разумеется, этот волколак постарается сбежать. И сбежит.

— Для этого у вас есть план?

— Я не занимаюсь разработкой планов, капитан. Я отдаю приказы. Как именно их исполнить — дело исполнителя. Итак, вы сбежите. Это в ваших интересах тоже, ведь так? Однако волколак создание мстительное, все это знают. И он отомстит. Кому?

— Неужели самому графу Челищеву? — криво ухмыльнулся я.

— Именно так. Логичный поступок с его стороны.

— Челищев же член Магического Сената и придворный чернокнижник. Насколько я понимаю, он даже вхож к императору. Как же так получилось, что граф неугоден Державе?

— Вы были знакомы с Небольсиным, капитан, и можете сделать выводы о поведении графа, — тонко улыбнулся Вельяминов. — Граф много на себя берет, однако официальное положение и высокий пост делают его неуязвимым к легальным методам противостояния. Для этого и пригодится волколак.

— Понимаю…

— Волколак сбежит из Арены и сведет счеты с графом. Прикончит его, чтоб вам было понятнее. Разумеется, это будет вопиющий скандал и большая потеря, однако что поделать — что случилось, то случилось. В этом и состоит ваше задание.

— Ага. И этого волколака подвергнут показательной казни за этот вопиющий, как вы сказали, поступок.

— Как только граф скончается, Канцелярия обнародует весь имеющийся на него компромат. То, о чем шепчутся люди, лишь малая толика его темных дел.