Я сожалел, что Репей оказался в плену и попал в это гнусное место, но вместе с тем от сердца отлегло — он стрелял не по своей воле.

Нет, бляха, все равно! Будь я на его месте, то не стал бы стрелять. Если тебя поймал маньяк и под угрозой смерти предлагает выбрать, кого из твоих родных убить, а кого пожалеть, то единственный правильный выбор — плюнуть ему в рожу и умереть достойно. Даже если он говорит, что при отсутствии выбора убьет всех — плевать, это не твой выбор, а только его.

Эх, Репей, Репей…

Возникла идея, и вместе с ней — зыбкая надежда. Я помедлил пару секунд, потому что опасался увидеть горькую правду, а потом сделал это — моргнул и взглянул на мир тепловым зрением.

Все предметы окрасились в цвета, соответствующие температуре. Дула ружей светились красно-оранжевым — горячие после недавней стрельбы, но…

Я издал ликующий рык, отчего мужчины в башенке встрепенулись и стиснули в руках ружья, вперили в меня настороженные взгляды. Всполошился и Репей. Дружище Репей! Ствол его ружья был холодным!

Хоть что-то хорошее за сегодняшний день.

Я привлек внимание сидящих внутри, указав на них лапой. Глянул на Репея и показал ему большой палец. Очень большой, покрытый серой шерстью и увенчанный черным когтем палец.

Глаза Репея расширились в удивлении. Во взгляде мелькнуло узнавание и надежда — хотя, возможно, мне показалось.

Он мог и не вспомнить нашу потасовку с упырями у ворот Васильково и то, как я объяснялся жестами. Может, он просто удивился волколаку, который показывает большой палец. Да и знают ли здесь такой жест?

Так или иначе, я взял Репея на заметку. Он еще не знает, что уже идет обратный отсчет до момента нашего освобождения. Ведь я оказался здесь не просто так, а выполнял задание Вельяминова.

После боя я вернулся под арену в общую камеру для волколаков, которые не утратили человеческое обличье.

Это был зал с низким потолком, где располагались койки, санузел и боевые тренажеры. Сбоку стоял продолговатый стол для обедов. Все это напоминало скорее не тюрьму, а армейскую казарму, все блоки которой уместили в одном зале.

Разве что здесь не было окон, а одна стена целиком состояла из толстых решеток. В ней же был единственный выход и вход — такая же зарешеченная дверь.

Мы были постоянно на виду у охраны, вооруженной мощными арбалетами, вдобавок вместе охранниками всегда дежурил боевой маг.

Далеко не самые плохие условия существования. Арене были нужны бойцы в добром здравии, готовые сражаться, а не сломленные узники. За победы полагались награды в виде обильных обедов, любимчиков публики даже баловали и приносили им вещи по запросу.

Большинству волколаков это казалось вполне сносной альтернативой жизни на воле. Один я был служилым дворянином, остальные же происходили из простого народа и на воле влачили жалкое существование маргиналов.

От них отказались родные и близкие, их ненавидели и боялись в селениях, где они выросли. Если ты простой горожанин или вовсе крестьянин и тебя угораздило заразиться ликантропией, то с тобой церемониться не будут.

Изгонят — в лучшем случае. Наиболее вероятно, что прирежут во сне и будут при этом считать себя абсолютно правыми.

Пообщавшись с волколаками из простолюдинов, услышав их истории, я понял, что мое дворянское происхождение здорово мне помогло. Хотя и меня в первый же день сослуживец вызвал на дуэль, земля ему пухом.

Сейчас в честь моей победы нам принесли на обед не только привычную похлебку, но и гору жареного мяса. Великолепные говяжьи стейки разной степени прожарки — от почти угольков, до истекающих мясным соком розоватых ломтей.

Хозяева Арены понимали, что без хорошего питания бойцы зачахнут и потеряют мышцы, а следовательно, и эффектную наружность. Для этого же здесь были и тренажеры — не только боевые, но и штанги, и гири.

Когда волколак превращается, то рост мышечной массы увеличивается за счет умножения того, что уже есть, а не плюсом. Если он дрищ, то и в третьей форме не станет мускулистым гигантом. Ну а бодибилдер превратится в чудовище с лапами как бревна.

Так что мясо обожали все волколаки, я в том числе.

Вот только для большинства сытный и вкусный обед был вершиной желаемого. Не знаю, что бесило меня сильней: то, что волколаков используют как невольников-гладиаторов, или то, что они не желали большего.