— Мне нельзя этого делать на людях, — прошептала она, оглянувшись по сторонам. — Я хочу… очень! Но… ты понимаешь. Для баронессы недопустимо такое поведение.

— В таком случае, кричи.

— Что?

Я просунул руку между прутьями решетки, запустил пальцы в рыжие волосы и притянул Инессу к себе. Впился глубоким поцелуем. Она задохнулась и застонала.

Наслаждение растянулось для меня многократно, потому что Ядро заверещало, взорвалось Яростью, обострило восприятие и замедлило восприятие времени.

Но все равно это было лишь мгновение.

Инесса принялась вырываться и колотить руками по решетке в показном возмущении, в то время как ее язык оставался нежен и податлив.

— Тревога! — рявкнул дежурный маг.

Послышались звуки взведенных тетив. Сквозь мои прикрытые веки пробилось яркое свечение. Дежурный маг бежал к нам, в его руке мерцал сгусток нестерпимо яркого света.

Я ощутил жар на лице и отпустил Инессу. Между нами полыхнул огонь, заискрило. Я почувствовал запах горелой шерсти и захлопал опаленными ресницами.

Инесса отскочила от решетки, замахала руками, оставляя огненные росчерки.

— Бесчинство! Произвол! — воскликнула она с неестественной интонацией, способной довести театрального режиссера до слез.

— Баронесса, вы в порядке? — выпалил дежурный маг, подбежав.

Он покраснел от волнения и тяжело дышал.

— Жива, — сказала Инесса, прижимая дрожащую ладонь к лицу. — Никто не должен знать об этом позоре, господин дежурный. Вы меня поняли?

— Разумеется, ваше сиятельство, разумеется. Простите. Эти… эти твари опасны, я предупреждал! Похотливые звери.

— Да, — всхлипнула Инесса и послала мне нежный взгляд, от которого я и правда почувствовал себя похотливым зверем.

— Мы накажем его, ваше сиятельство, — сказал дежурный маг. — Не переживайте.

— Не стоит, — надменно произнесла Инесса. — Он уже наказан. Его лучший момент в жизни теперь позади. Он будет вспоминать его до конца своих дней и мучиться!

— Воистину изощренное наказание, ваше сиятельство! — сказал он, украдкой заглядываясь на фигурку Инессы. — Как вам будет угодно.

Когда она покинула Арену, дежурный маг подошел ко мне и процедил:

— Пиздец тебе, псина.

Инесса ехала в фамильный особняк в карете, запряженной огненными лошадьми-элементалями.

Она хмурилась и покусывала губы, размышляя о случившемся.

Половину дороги она спорила сама с собой, но все-таки решила послушаться Лютикова.

Раз он сказал, чтобы она не обращалась к отцу, значит, так тому и быть. Дурачина, конечно, однако он был так убедителен, так строго зыркнул… Инесса поежилась, но скорее от удовольствия, чем от трепета.

Оставшуюся дорогу она вспоминала поцелуй и думала о том, каким может быть их будущее.

Карета въехала в район предместий, за окном начали проплывать особняки. Квартал дома Огня был вымощен красной яшмой. Уже начало смеркаться, и зажглись фонари — не казенные светящиеся камни, какие можно встретить по всей Державе, а чистое бездымное пламя.

Кучер остановил карету перед фамильным особняком Рюминых. Одно из самых престижных мест в квартале. Вокруг четырехэтажного дома распростерлись ровные лужайки, вдоль дорожек тянулась живая изгородь с огненно-оранжевыми цветами у подножия.

Инесса вышла из кареты и, цокая каблучками, пошла к дверям.

На площадке светился фонтан. Жидкое бездымное пламя лилось, как вода в обычном фонтане. Это зрелище удивляло как простаков, так и сведующих магов. Последние знали, насколько сложно заставить Огонь перенять свойство другой стихии. Такое под силу только магу высших рангов. Например, ее отцу.

Вид родного имения заставил ее усомниться в своем решении. Лютиков понятия не имеет, насколько могуществен род Рюминых! Он не брал это в расчет, когда просил ее не вмешиваться. Но она-то знает, поэтому может принять адекватное решение.

Граф Челищев, конечно, опасен и обладает огромным влиянием, но разве может он отмахнуться от ходатайства графа Рюмина? Даже если он потребует что-то взамен, а этот старый чудак обязательно что-то да потребует, то разве заломит цену?

Речь ведь не о дележе земель, в конце концов, а об одном человеке! Не о маге враждебного рода, не о генерале. Обычный служилый дворянин, отставной капитан. К тому же волколак, коих и за людей не считают.

На самом деле Лютиков ни разу не обычный, но это знает только она.