— Молчаливый Кусака против Седого Зла! Новичок против заслуженного чемпиона Арены. А в чем же сюрприз? О-о-о, я знаю, вы соскучились по боям насмерть, дамы и господа. Сегодня будет кровь! Один из монстров умрет.

Трибуны взорвались ликованием.

— Да-да, на ваших глазах мир станет чуточку чище. Зло супротив зла — торжество справедливости. А о втором сюрпризе я умолчу, иначе какой же это будет сюрприз?

Разгоряченная толпа была целиком в его власти и отреагировала хохотом, будто Аверий удачно шутканул.

Молчаливым Кусакой прозвали меня. Человеческих имен волколакам не полагалось, и это было мне даже на руку. Никто не знал, кто я есть на самом деле.

Седое Зло был действительно седым. Старый и озлобленный волколак, забывший человеческую речь, лес и самого себя. Для него Арена стала домом и смыслом жизни. Волколаков, с которыми он жил в клетке под амфитеатром, он считал своей стаей и каждый бой воспринимал как покушение на свой титул вожака.

Ядро Ярости в моей груди рычало, но злилось оно не на волколака, а на того, кто организовал эти бои. Оно было уже достаточно умным, чтобы ненавидеть не палку в руке, а того, кто ею замахивается.

Было бы странно не понимать, кто за всем этим стоит, потому что над входом в амфитеатр висела кричащая яркими красками вывеска: «Кровавый цирк графа Челищева».

Здесь принимали ставки, народ веселился, с трепетом взирал на бои и получал глубинное животное удовлетворение от чувства контроля над волколаками. Держава подпитывала их страхи, а потом давала разрядку, демонстрируя превосходство магов над нечистью.

Иронично. Когда-то я полез в неравную схватку, чтобы мои питомцы не попали на собачьи бои, а теперь сам оказался в такой ситуации.

Вот только находился я здесь не ради боев. Поощрения за победы меня не интересовали. Я не бунтовал, исправно сражался, сдержанно отвечал на провокации таких же, как я, плененных волколаков. Последние две недели я изучал обстановку…

— Да начнется бо-о-о-о-о-о-о-о-ой! — радостно заорал Аверий.

Оркестр без дополнительной команды ударил в тарелки, зазвучали духовые. Музыка напоминала «Танец с саблями» Арама Хачатуряна.

Седое Зло воздел к небу здоровенные лапы и издал громоподобный рев. Зрители восхищенно притихли, а потом заголосили, начали топать ногами и прихлопывать в такт оркестру.

Меня прозвали Молчаливым Кусакой неспроста. Я заигрывать с толпой не собирался и рычать не стал. Просто пошел вперед. Горячий от солнца песок захрустел под когтями.

До этого момента я сражался только три раза, и это были не смертельные бои. Причиной тому, разумеется, не гуманность — просто волколаки-гладиаторы были чрезвычайно дорогими. Пойди такого поймай живым, а потом заставь сражаться на арене!

Сегодня организаторы решили шикануть, но это не стало для меня «сюрпризом». Мне потрудились сообщить заранее, чтобы я подготовился. А вот что Аверий имел в виду под вторым сюрпризом, я не знал. Впрочем, сейчас было не до этого.

Я наклонил корпус вперед, чтобы не подставлять горло и живот. Когти у Седого Зла были будь здоров! Нескольких не хватало, остальные были покрыты зазубринами, словно старые клинки, но по-прежнему острые.

Он был на полметра выше меня. Мускулы не такие могучие, но он, в отличие от меня, жил в третьей форме постоянно, его Ярость растворилась в громадном теле, смешалась с человеческим сознанием. Это был абсолютный хищник, с отточенными в регулярных боях рефлексах. По сути профессиональный убийца волколаков.

Седое Зло ринулся вперед. По его морде я видел, что это не свирепость, а расчет на то, что скорость добавит удару силы. Оркестр отреагировал барабанной дробью.

Когда Седое Зло приблизился, я прыгнул вверх, но он не промчался мимо, а сделал то же самое.

Мы сшиблись в полете. С глухим скрежетом наши когти шабаркнули друг об друга — мы оба метили в горло.

Я приземлился на четыре лапы, кувыркнулся, нашел взглядом Седое Зло.

Он уже приближался, мягко ступая напружиенными лапами. Желтые глаза смотрела на меня неотрывно, с ненавистью, предназначенной всякому, кто посягает на титул чемпиона.

Бедный альфач, даже не осознающий, что выступает на потеху тем, кто считает его куском грязи.

Устранение этой насмешки над природой и Яростью и стало моей мотивацией убить его. Ну и сдохнуть от его когтей не хотелось — это да, это всегда бодрит.

Я вспомнил бокс. Для зверей он лишний, но форма тела была гуманоидная, так что кое-что еще работало. Я принял боевую стойку, опустил голову и скруглил спину, защищая горло.

Ядро начало вращаться быстрее, в когти ручьями потекла Ярость. Красноватое свечение заиграло на острых контурах.