— Угу, — ответил молодой маг, который привез ее в столицу на выходные.

— А Светлейшая Аллея перед императорским дворцом? Я там ни разу не бывала. Говорят, вся она выложена белым кварцем и кровавой яшмой, а вдоль нее — целая вереница фонтанов из статуй.

— Угу.

— Ну что «угу»? Тут балы от заката до рассвета, лучшие музыканты и танцы, танцы, танцы! Музей артефактов, в конце-концов… А ты тащишь меня на эту Арену!

Он чмокнул ее в щеку и сказал:

— Тебе понравится, вот увидишь. На Арене недавно появился новый волколак, страшно свирепый. Сегодня он выйдет против чемпиона!

— Ладно, — вздохнула девушка.

Он улыбнулся. Гулять по Светлейшей Аллее, это, конечно, мило. Но ходит в народе слушок, что побоища на Арене будоражат инстинкты, и если сводить туда даму, то она станет о-о-чень сговорчивой.

«Хе-хе-хе», — подумал молодой маг.

Трибуны улюлюкали. Мне стоило немалых усилий отсечь от себя этот постоянный шум, который бил по обостренному волколачьему слуху как отбойный молоток.

Сложнее было с запахами. От песка под ногами пахло кровью: свежей, вчерашней, прошлогодней — это была кровавая летопись с тысячей страниц.

От трибун несло потом с привкусом адреналина, пивными отрыжками, сладким парфюмом выходного дня. Попкорна в Вельской Державе не знали, здесь был в ходу жареный горох. Из закусок повесомее были копченый сыр и мясо.

Арена — не лес, обостренная сенсорика мне только мешала. Здесь требовались лишь клыки и когти.

Сейчас я был в третьей форме — заросший косматой серой шерстью, два с половиной метра ростом и почти столько же в ширину. Стоял на задних лапах, передние доставали до колен и заканчивались черными когтями длиной с кинжалы.

Массивные сухие мышцы делали движения быстрыми и легкими, несмотря на мой рост и вес. Я мог бы одним прыжком добраться до трибун амфитеатра, если бы не прозрачный магический купол, распростертый над ареной.

Зрители чувствовали себя в полной безопасности, и от этого любые зверства и жестокости на арене вызывали у них эйфорию. Они улюлюкали, вопили, хлопали в ладоши, хлебали пиво и впивались зубами в закуски, тогда как я рвал зубами врагов.

Простые люди, с простыми потребностями.

Чуть более сдержанно вели себя маги-аристократы. Их было легко разглядеть, потому что с основной толпой они не смешивались, как не смешивается вода и масло.

Маги располагались в отдельной секции амфитеатра. Там были просторные ложи с удобными креслами, навесы от солнца. Еду и закуски магам подавали отдельно, не требуя оплаты — все входило в билет.

Графы и бароны, князья со свитой. Дамы и куртизанки. В пестрой толпе то и дело сверкали линзы театральных биноклей на палочках.

Если в секции и были представители служилого дворянства, то лишь самых высоких чинов. На глаз их было трудно отличить от магов-аристократов.

Когда я выходил на арену, все они меня волновали меньше всего, я полностью концентрировался на своих оппонентах.

Вот и сейчас, когда за моей спиной опустилась решетка и я оказался на арене, я отсек от себя шум толпы. На противоположном конце песчаного круга показался другой волколак, тоже в третьей форме. Так называемый чемпион.

Он был из диких, разучившихся возвращаться в человеческое обличье. Шкуру покрывали шрамы, на шее был шипастый ошейник, не столько для защиты, сколько для зрелищности — это здесь любили, за этим и приходили.

— Дамы и господа! — провозгласил арбитр. Его голос, усиленный магическим рупором разнесся по всему амфитеатру. — Рад вас приветствовать на Арене!

Все зрители бешено зааплодировали и поддержали его свистом.

Забавно, ведь формально арбитр обращался только к ложе аристократов — дамы и господа сидели там. Но народ с готовностью воспринимал его слова на своей счет и чувствовал себя как будто среди равных, на вершине мира.

Арбитр находился в отдельной ложе, нависающей над ареной. Снизу было сложно его разглядеть, но я уже видел его в подвалах Арены, когда он приходил посмотреть на выступающих бойцов.

Это был розовощекий юноша с русой челкой, падающей на глаза. Несмотря на лишний вес, он был подвижным и задорным, этакий живчик. Постоянно пританцовывал, словно под кудрями прятались наушники с ритмичными битами.

Звали его Аверий Матвеев, но важнее было то, что он приходился двоюродным внуком графу Челищеву.

— Сегодня мы подготовили для вас двойной сюрприз! — продолжил Аверий. — Приготовьтесь к восторгу, дамы и господа! Оркестр — барабанную дробь!

Оркестр, расположенный в углублении под нижним рядом трибуны, послушно отозвался нагнетающей атмосферу дробью. Аверий выждал десяток секунд и воскликнул: