Екатерина взяла на себя поставщиков.

— Завтра утром поговорю с мясниками, грибниками и соляными купцами, — сказала она, уже составляя список. — Если мы покажем постоянный объём, цену можно сбить. Ещё нужно договориться о бумаге и коробках, если не хотим заворачивать продукт как свечное сало.

— А я поеду к генералу Куркову, — сказал я. — Нужно хотя бы понять возможный масштаб военного заказа, прежде чем мы построим производство.

Отделение Тайной Полиции

— Павел Герасимович, позволите?

Дверь кабинета отворилась, и в проёме показалось уставшее лицо крупного мужчины, затянутого в синюю форму Тайной Полиции.

Сам Павел Герасимович был старым псом, человеком, о нюхе которого можно было слагать легенды, а опыту и влиянию можно было завидовать. Уже много лет он заведовал Тайным Сыском по всей столице, под его руководством задавили множество ячеек радикалов и ещё больше заглушено ртов. Иногда на время, а иной раз навсегда. Сейчас же он сидел за большим дубовым столом и внимательно изучал отчёты, попивая из чашки китайской работы душистый чай. Увидев своего подчинённого, он по-отечески улыбнулся и отставил в сторону лист.

— А, Виктор, конечно-конечно. Присаживайся. Чаю? Может быть, кофе?

— Нет, спасибо, Павел Герасимович, — Виктор вежливо мотнул головой. — Если я выпью ещё одну чашку, то сам всецело буду состоять из кофе.

— Такова работа. — Павел Герасимович посмотрел на принесённую папку. — Принёс отчёт по делу Читаловых?

— Если бы было что-то новое, — Виктор вздохнул. — К сожалению, поиски тайного собеседника старшего Читалова ничем не закончились. Я использовал все ресурсы своего отделения, но тот словно в воду канул. Никто из информаторов не обладает необходимой нам информацией.

— А ты хорошо спрашивал?

— Конечно, — Виктор улыбнулся. — Как вы учили. Со стволом револьвера у самого сокровенного места.

— Хорошо. Но подвижки всё же есть?

— Есть. Читалов, который Михаил Алексеевич, с неожиданной прытью принялся за дело. Взял небольшой заём в частном банке. Ничего криминального. Был замечен во встрече с Воробьёвыми и Натальей Сергеевной Гладковой.

— Не вижу ничего странного. В условиях произошедшего его встреча с главным меценатом Москвы не удивительна. А про желание Воробьёва жениться на Екатерине Читаловой не знает только глухой. — Павел Герасимович постучал пальцами по столу. — Это всё?

— Нет. Известно о том, что ему поступило письмо от газеты «Красный Июль». Текст мне неизвестен, но прошу у вас разрешения провести обыск в редакции газеты. Возможно, что там найдётся информация об убийце.

— Думаешь, что Читалов связан с левыми?

— Не уверен, но не стал бы сбрасывать этого варианта со счетов.

— Тогда действуй. Только постарайся аккуратно. В этом деле уже достаточно крови.

Военное Министерство оказалось зданием, которое даже не пыталось нравиться стороннему созидателю. Не вычурное, как здания других министерств, а огромная серая громада с тяжёлыми колоннами, узкими окнами, которые почти доходили до размера бойниц, и вооружённым караулом у входа. Причём бойцы были в полном облачении, при стальных кирасах и касках. У каждого по карабину в руках и револьверу на боку.

Сергей остановил машину у бокового подъезда, куда нас направил дежурный офицер, проверивший приглашение от генерал-майора Куркова. Дворянский титул, фамилия Читаловых и недавняя газетная шумиха, как выяснилось, здесь имели значение, но не то, на которое мог рассчитывать самоуверенный идиот. Меня не выгнали и не заставили ждать под дождём, зато обыскивать начали так тщательно, будто перед ними стоял как минимум анархист, в некрологе семьи которого были только смерти от подрыва.

— Руки в стороны, ваше благородие, — сказал старший караула, и голос его был вежлив ровно настолько, насколько требовал мой статус.

— Надеюсь, револьвер вы у меня не найдёте, — заметил я, позволяя одному из солдат проверить карманы пиджака.

— Надеюсь тоже, ваше благородие. Тогда нам всем будет проще.

Нашли у меня перочинный ножик, бумажник, несколько писем, сложенный лист с расчётами по бульонному производству и маленький образец сухого кубика, который я прихватил на случай, если разговор с Курковым неожиданно уйдёт в практическую сторону. Кубик вызвал больше всего подозрений, и один из караульных даже понюхал его.

— Это еда, — сказал я.

— В министерстве всякое едой называют, — мрачно ответил солдат, после чего старший караула всё же вернул образец в маленькую жестяную коробочку.

Уже после этого он заглянул в сопроводительную бумагу, которую, как я понял, получил заранее, и лицо его стало ещё менее радостным. Видимо, где-то в документе имелась свежая отметка о моих магических способностях, потому что старший бросил короткий взгляд на мои руки и протянул ладонь к стоявшему у стены унтер-офицеру.