Ярость накапливалась во мне каждый день прожитый в этом мире. После каждой потери, после каждого убийства она клокотала внутри желая вырваться наружу. И вот её час настал.

Из моего горла вырвался утробный звериный рёв, прокатившийся по поляне и я рванул в атаку. На бегу я потянулся к двенадцати белым дубам пытаясь зачерпнуть как можно больше живы, а после, наплевав на пропускную способность каналов направил энергию на усиление тела, не замечая боли в перегруженных мышцах.

Дубы откликнулись на мой зов. С веток посыпалась листва, завертелась в воздухе зелёным водоворотом, а кора пошла трещинами, из которых хлынул ослепительный зеленоватый свет. Роща отдавала мне всё, что имела, от этого потока тело будто горело изнутри. Мир перед глазами сделался ярче, а всё волнение исчезло.

Роща чувствовала что ей пришел конец вместе с её создателем, а пока она окончательно не усохла, роща пыталась помочь своему хранителю идущему на верную смерть. Хотя какая к чёрту смерть? Вместе с гибелью рощи погибну и я. Так что это конец для нас обоих в любом из случаев.

Улыбка слетела с лица Мары за долю секунды до того как я нанёс удар. Она тут же вскинула ладонь, выпустив волну обратной живы. Тёмный поток энергии врезался в острие топора с такой силой, что земля между нами просела на четверть аршина, а воздух начал трещать от переполняющей его энергии.

Скрежеща зубами я направил живу в лезвие топора пытаясь пересилить тьму выброшенную Марой. В тот же момент между нами вспыхнуло яркое солнце. Это была взрывная волна отбросившая нас назад. Она разбежалась во все стороны, раскроив мёрзлую землю разломами. У одного из дубов обломилась толстенная ветвь и с грохотом рухнула в снег.

— Неплохо хранитель! Весьма неплохо! Когда я отсеку тебе руки и ноги, ты превратишься в беспомощный комок плоти! А после я оскверню твою душу, хочешь ты того или нет! Ха-ха-ха! — Рассмеялась Мара готовясь к рывку.

— И зачем тебе калека? — Спросил я чувствуя как по лицу бежит струя крови, взрыв рассёк кожу на лбу и теперь весь мир окрасился алым.

— Для Чернобога увечия не имеют значения! Будешь как новенький, стоит лишь преклонить колени!

Мара словно пуля устремилась ко мне, на какой-то запредельной скорости. Я лишь чудом успел отшатнуться назад и выставить перед собой топор в древко которого упёрся её кинжал. Если бы я не напитал топор живой, то древко было бы мгновенно перерублено. А так ничего, вроде держится, правда кинжал постепенно прорезает древесину…

Мара надавила сильнее, тёмная жива соскочила с лезвия её кинжала и потекла по топору добравшись до моих ладоней. Кожа тут же покрылась чёрной плёнкой от которой потянуло гнилью, следом за этим мои предплечья расчертили синюшные прожилки, и мышцы свело судорогой.

Я стиснул зубы и не потянул, а рванул из дубов новую порцию живы. Мягко говоря я переборщил с нажимом, так как три дерева разом треснули вдоль и кора слетела с них рваными лоскутами, а с крон посыпался водопад листвы. Зеленоватый поток живы поднялся по моим ногам и устремился к предплечьям отгоняя прочь обратную живу и залечивая полученные раны. В тот же миг алтарный камень загудел, и по его поверхности побежала сеть мелких трещин.

— Господин будет доволен! Именно такого волхва нам и не хватало, для того чтобы покорить весь мир! Ха-ха-ха! Уверена ты весьма умел не только в обращении с живой, но и в постели!

Прокричала Мара и в её глазах полыхнуло чистое незамутнённое безумие. Мара резко сместилась в сторону, пропуская мимо себя мой топор, а после резанула кинжалом по плечу. Боль прокатилась по телу заставив меня сжать зубы покрепче. С размаху я рубанул топором, но она словно кошка плавно поднырнула под лезвие и чиркнула меня кинжалом по бедру. Мара всего на мгновение, но была быстрее.

Я постарался компенсировать разницу в скорости разделив поток живы между топором и ногами. Лезвие завибрировало от влитой энергии, по топорищу запрыгали зелёные искры, и я обрушил удар сверху вниз, метя в плечо.

Мара с ловкостью гадюки ускользнула от удара и уколола меня в ответ, полоснув по кисти. Не останавливаясь она продолжила осыпать меня градом новых выпадов. Я отбивал кинжал древком и лезвием, но ещё один удар чиркнул по животу, распоров тулуп и кожу под ним. Рану обожгло ледяным холодом.

Стараясь не придавать значения ранам я молотил как одержимый рубя топором каждый раз когда подворачивалась возможность. Но то и дело мазал. Я рубанул наотмашь, Мара качнулась корпусом в сторону, и топор пролетев мимо рассёк по диагонали берёзу за её спиной.

Не останавливаясь я рубанул сверху вниз. Вышло весьма удачно, ведь эта падаль оступилась и мне на мгновение показалось что битва завершена. Но Мара приняла удар на предплечье. Плоть напитанная обратной живой приобрела прочность камня, и топор с лязгом отскочил от неё, а от лезвия отлетел кусок стали.