— Минус один. — Улыбнулся Фома и услышал хруст.

С этим хрустом сломанные кости путника вправлялись на место. Череп ввалившийся внутрь вставал на место, вывалившийся глаз втягивался обратно, а неестественно повёрнутая шея повернула голову в сторону Фомы и путник улыбнулся дёснами лишенными зубов. Впрочем зубы спустя секунду вылезли из пустых дёсен.

— Вам конец. — Усмехнулся он и молниеносно сократил дистанцию схватив Фому за запястье.

Он стиснул руку Фомы заставив булаву застыть в воздухе.

— Сожми зубы покрепче, обезьяна. — Прорычал путник и со всего размаха ударил Фому в челюсть.

Голова громилы мотнулась назад, из разбитой губы брызнула кровь, а ноги подкосились. Однако путник не дал ему упасть и ударил снова, а потом ещё и ещё раз. Он бил по лицу, в грудину, по рёбрам. Колошматил Фому так, будто тот был грушей для битья.

Видя это Тарас забежал путнику за спину и выстрелил, но тот лишь отмахнулся как от назойливой мухи отбив стрелу в сторону.

— Жди своей очереди! — Выкрикнул путник готовясь добить Фому.

Лицо громилы превратилось в кровавое месиво. И без того сломанный нос сплющился перекрыв дыхание, щека и брови лопнули обнажив зубы и кости. Он тяжело дышал суча ногами. Очевидно он пытался пнуть путника в живот, вот только от таких побоев ноги банально не слушались.

— Фома! — Заорал Тарас и потянулся к ножу чтобы вступить в ближний бой, но поймал на себе взгляд друга.

Фома едва заметно улыбнулся и выронил булаву из руки.

— Рановато ты подыхать собрался, я ещё не наигрался. — Весело произнёс путник, занося кулак для нового удара.

Но удара не последовало. Фома прихватил путника за затылок и дёрнул на себя. Амбал врезал лбом в переносицу путника, от чего голова того дёрнулась назад даровав громиле немного свободы. Он бы рухнул на снег, если бы не вцепился в противника ещё крепче. Он сжал его так, что пальцы побелели, а чтобы тот не вырвался ещё и головой надавил перекрывая захват поплотнее.

Путник забился, пытаясь вырваться, он пытался смахнуть Фому с себя, но все попытки были тщетны. Громила держал его крепче чем держат стальные тиски.

— Пусти грёбаный калека! — прорычал путник, задрал голову и вцепился зубами в шею громилы.

Словно зверь он стал трепать Фому пытаясь вырвать кусок плоти из шеи громилы. Путник вонзив зубы по самые дёсны и рванув в сторону, раздирая кожу и мышцы. Кровь хлестнула во все стороны, залив лицо путника, и снег вокруг.

Фома взвыл и стиснул путника ещё крепче, хотя из разодранной шеи толчками выплёскивалась кровь. Путник вгрызся глубже, захлёбываясь чужой кровью и хохоча сквозь сжатые зубы, а его ладони легли на плечи Фомы, и по пальцам побежали чёрные прожилки, готовые влить обратную живу в тело громилы.

— Стреляй! — проревел Фома. — Стреляй, мать твою!

Тарас вышел из оцепенения и выстрелил. Потом ещё и ещё раз. Пока Фома держал путника, охотник мог стрелять без особых ухищрений. Одна стрела вошла под лопатку пробив лёгкое путника, вторая попала в плечо, третья под колено, четвёртая пробила печень, пятая ударилась в череп и отскочила прочь. Тарас выстрелил ещё раз и услышал вскрик Фомы, острие пробило насквозь тело путника и вонзилось в живот Фомы.

— Да чего ты возишься?! Убей его! — Из последних сил заголосил Фома и в его голосе чувствовалось отчаяние.

Тарас медленно выдохнул, достал стрелу из колчана и влил в неё всю имеющуюся живу. И даже зачерпнул немного больше чем мог, тем самым сократив продолжительность своей жизни на десяток лет.

Стрела, напитанная живой, сорвалась с тетивы с таким свистом что у Фомы заложило уши. Мерцающее жало ударило путника в затылок, и на этот раз наконечник не отскочил. Стрела взорвала черепную коробку разбросав чёрную жижу по округе.

Путник дёрнулся всем телом и завалился на спину потащив за собой Фому. Тарас тут же бросился к другу и увидел что Фома побледнел как покойник. Он слабо улыбался зажимая ладонью разодранную шею.

Тарас подлетел к нему, содрал с себя тулуп, а после оторвал рукав рубахи и попытался перевязать рану. Хотя понимал что тут уже ничем не помочь. Горячая липкая кровь мигом пропитала холстину. Фома посмотрел на него снизу вверх, и криво улыбнулся.

— Славная… битва… — прохрипел Фома обнажив зубы, перемазанные собственной и чужой кровью. — Видал, как я его… заломал? Одной рукой…

— Заткнись приудрок, береги силы, — рявкнул Таракс, вдавливая ткань в рану и смотря по сторонам в поисках помощи, но в округе никого не было.