Я быстро взглянула на него, сглатывая тяжелый ком в горле. Заняться любовью? Как это вообще возможно, если мы не влюблены? Мой разум пребывал в смятении, и вскоре толчки Гейджа углубились, заставив все тревоги уйти. Его губы раздавили мои, солоноватый вкус заполнил мои вкусовые рецепторы. Это был вкус меня самой, смешанный с его собственным.

Лоб Гейджа прижался к моему, пока он смотрел на меня, но я закрыла глаза, желая, чтобы чувство его внутри меня захватило полностью. Его темп ускорился, когда он схватил меня за бедра, входя в меня, туда-обратно, а мои пальцы впивались в его кожу. Я стонала сквозь зубы, пока пот скапливался между нами, и он опустил голову, чтобы уткнуться лицом в выемку моей шеи. Он нежно сосал мою кожу, лизал шею, а затем мочку уха, посылая волну за волной влаги, которая текла по мне и таяла между ног. Я содрогнулась десятки раз, сжимаясь вокруг его толщины.

— Ты ощущаешься так хорошо, Элиза. Заставляешь меня чувствовать себя хорошо, — прошептал он. — Ты не можешь уйти. Ты должна остаться.

Я не стала отвечать. Если бы я ответила, то солгала бы ему. Мы оба знали, что я не могла остаться. У меня имелись своя жизнь, дела, которые нужно сделать. У меня были мечты, которые нужно осуществить. Вместо слов я притянула его к себе, не оставляя между нами ни миллиметра, и он начал двигаться жестче. Его хриплое дыхание стало тяжелее, пока он сжимал мои бедра.

Затем он сделал то, чего я не ожидала: поднял меня, все еще двигаясь, а моя грудь все еще была прижата к его, но моя спина больше не лежала на кровати. Я была приподнята напротив него, его руки обхватили меня, поддерживая за спину. Он еще несколько раз жестко вошел в меня, и я уставилась в его глаза, наслаждаясь чувством наполненности в глубине живота.

— Оседлай меня, — прошептал он.

Я повиновалась. Хотя понятия не имела, что, черт возьми, делала, не знала, в какую сторону двигаться, как быстро, как медленно, но я работала бедрами как могла. Его глаза пылали, внимательно наблюдая за моим лицом, на котором было видно наслаждение. Он сжал мои ягодицы, позволяя мне делать все, что в моих силах. Он целовал мою шею, задавая свой собственный ритм, что, в свою очередь, помогало мне. Он удерживал меня устойчиво, давая хороший баланс, и через некоторое время я поняла, что вошла во вкус, потому что он застонал громче, прошипев мое имя и выругавшись сразу после. Я громко стонала, не в силах сдержаться.

Мои бедра двигались, все еще чувствуя его в глубине живота. Мое нутро сжималось. Я сжалась вокруг него, зная, что очередная волна наслаждения на подходе. Он тоже это знал, потому что снова поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я наблюдаю, как ты отпускаешь себя. Я хочу, чтобы твои глаза были на моих. Не закрывай их. Не отгораживайся от меня.

Его хриплый голос вознес меня выше. Он смотрел мне в глаза, его лицо лучилось таким же наслаждением, как и мое. Он стонал; я стонала еще громче. Мои губы слились с его, ногти впились в его кожу, но я держала глаза открытыми. Это приближалось, и с каждой секундой мне становилось все жарче и жарче, но я не осмеливалась отвести взгляд. Не могла. Его глаза делали со мной что-то, чего я не могла сдержать. Они были тяжелыми, наблюдали за каждой моей реакцией.

Наконец, я взвизгнула, насаживаясь на всю его длину и все еще двигая бедрами, капля пота скатилась по моей спине. Я разваливалась на части, рассыпалась. Таяла. Он зарычал у моего подбородка, и я больше не могла сдерживаться. Я закрыла глаза, содрогаясь и разбиваясь. Дрожа и трепеща. Мои бедра не прекращали движения. Голова откинулась назад, а затем он выругался себе под нос, перевернув меня. Он схватил меня за зад, бесчисленное количество раз входя сзади, кряхтя сквозь зубы, пока наконец не рухнул на меня.

Мы переводили дыхание, интенсивность произошедшего все еще витала в воздухе, пока я наконец не перевернулась к нему лицом, запустив пальцы в его влажные волосы, пока он целовал мою щеку.

Столько мыслей проносилось в моей голове. Мне нужно было остановить это, прежде чем я окажусь еще более разбитой, чем уже была. Мне нужно просто сказать Гейджу прямо. Не то, чтобы он не мог заменить меня другой девушкой в мгновение ока. Он мог — я знала это — и как бы я ни не хотела стать частью его прошлого, я знала, что мы никогда не сможем быть чем-то большим, чем интрижка. Мы никогда не сможем быть больше, чем случайностью, потому что Гейдж жил быстрой жизнью. Он жил жизнью, которой я никогда не могла соответствовать. Мы были двумя совершенно разными людьми с совершенно разными жизнями. Я хотела нормальной. Больше не могла терпеть внимание таблоидов или развлекательных каналов. Многие называли меня его девушкой, но я ею не была. Мы стали просто друзьями… с привилегиями.

Я не могла стать той девушкой, которой Гейдж хотел меня видеть. У меня были свои мечты, и я знала, что не смогу доверять ему, как только исчезну из виду. Даже если бы я попросила большего, в глубине души знала, что это было бы глупо с моей стороны, потому что он не был верным. Ему не нужно признаваться, чтобы я это знала. Рано или поздно расстояние стало бы помехой.

Я попрощалась с Гейджем, чтобы он мог идти репетировать с группой, после чего приняла душ, почистила зубы, расчесала волосы, съела что-то легкое, оделась и весь день просидела на диване с книгой перед лицом, и тогда, наконец, смирилась с тем, чтобы просто позволить жизни идти своим чередом. Я не хотела думать о конце недели больше, чем нужно, поэтому просто решила на время забыть об этом.

Отчим

На следующий день мы с Беном поехали купить цветы и воздушные шарики для Дида. Ни одному парню не нужны цветы, но Бен настаивал, и я, раздраженная, уступила и поехала с ним. Мне следовало бы догадаться, что за его маленькой вылазкой что-то скрывалось. Он казался гораздо счастливее, чем прошлой ночью, когда рыдал из-за Бентли. Я отказалась поднимать эту тему, особенно зная, что говорить об этом, скорее всего, будет для него мучительно.