— Красивый дом, — признала я.

— Был бы еще красивее, если бы в нем появился человек, который умеет делать пространство живым.

Я подняла глаза.

— Вы сейчас сделали мне комплимент?

— Не привыкайте.

— Поздно, я уже растрогана.

Матвей пропустил это мимо ушей.

— Мне нужен не просто дизайнер. Мне нужен человек, который сумеет собрать этот дом заново.

— Для продажи?

— Нет.

Он ответил слишком быстро.

Я прищурилась.

— Тогда для кого?

Матвей на мгновение отвел взгляд.

Впервые с начала разговора.

— Для моей дочери.

Я замерла.

Вот это уже было неожиданно.

Не сам факт, что у него есть ребенок. У взрослых мужчин дети иногда случаются, ничего сверхъестественного. Но в его голосе на этих словах появилось что-то совсем другое. Не сталь. Не контроль. Живое.

— Сколько ей? — спросила я тише.

— Шесть.

— И вы хотите перестроить дом под нее?

— Я хочу, чтобы она захотела в нем жить.

Я медленно положила планшет на стол.

Так.

Понятно.

Вот где подвох.

Ни один мужчина не смотрит на дизайн детской комнаты с таким лицом, если дело только в мебели и шторах.

— Она живет не с вами? — осторожно спросила я.

Матвей посмотрел прямо на меня.

— Сейчас живет со мной. Но дом… сложная история.

— А простые, я так понимаю, в ваш пакет услуг не входят?

— Нет.

— Жаль. Иногда они полезны для психики окружающих.

Он не улыбнулся, но взгляд стал мягче. Совсем немного.

— Вы беретесь?

Я откинулась на спинку кресла.

Вот он, момент.

Нормальная, разумная женщина должна была задать вопросы про бюджет, сроки, команду, условия.

Но я уже знала, что соглашусь.

Потому что дом был прекрасен.

Потому что мне нужны деньги.

Потому что там была маленькая девочка, которой, судя по всему, очень не хватает ощущения дома.

И потому что я, очевидно, совсем не умею беречь свои нервы.

— Берусь, — сказала я. — Но у меня есть условия.

— Конечно.

— Первое: вы не вмешиваетесь в мою работу каждые пять минут.

— Уже сложно.

— Второе: если вам что-то не нравится, вы говорите это нормально, через рот, а не через вот это ваше ледяное молчание.

— У меня ледяное молчание?

— У вас лицо человека, который мысленно увольняет Вселенную.

В этот раз он все-таки рассмеялся.

Коротко, низко, по-настоящему.

И у меня отчего-то дернулось сердце.

Очень некстати.

Очень.

— Хорошо, Арина. А третье условие?

— Не называйте меня «Арина Воронцова» таким тоном, будто собираетесь допросить с пристрастием.

Он смотрел на меня еще секунду, потом медленно кивнул.

— Договорились… Арина.

Пауза на имени вышла слишком ощутимой.

Неприлично ощутимой.

Я встала.

— Тогда пришлите мне все материалы по дому. И адрес.

— Сегодня вечером будете на объекте.

Я моргнула.

— Что значит — буду?

— То и значит. Я заеду за вами в семь.

— Вообще-то я не соглашалась проводить с вами вечер.

— Вообще-то это рабочая поездка.

— В машине. За город. С мужчиной, который уже один раз заявил, что надеется никогда меня не видеть.

Матвей тоже встал.

— А вы, между прочим, поддержали эту мысль.

— Потому что тогда еще не знала, что вы умеете внезапно превращаться в отца шестилетней девочки.

— Это что-то меняет?

— Пока не знаю.

Он подошел ближе.

Не вплотную.

Но достаточно, чтобы я снова почувствовала этот его запах — что-то свежее, мужское, слишком опасное для трезвого мышления.

— В семь, Арина.

— Вы всегда такой уверенный?

— Только когда прав.

— Ненавижу таких мужчин.

— Неправда.

Серые глаза смотрели слишком внимательно.

Я подняла подбородок.

— Почему это?

— Потому что вы все еще стоите здесь, а не хлопнули дверью пять минут назад.

Проклятый.

Самодовольный.

Невыносимый.

И, кажется, абсолютно прав.

— В семь, — сухо повторила я и пошла к двери.

Уже взявшись за ручку, обернулась.