Очередь медленно двигалась вперед.

— О, новое лицо, — прозвучало справа.

Я повернул голову. Рядом на таком же шатком ящике устроился парень примерно моих лет. Светлые волосы, торчащие в разные стороны, нос чуть тронут веснушками, глаза светлые, прищуренные от солнца. На нем была куртка, получше, чем у большинства вокруг, но без лишних украшений.

— Седрик Арн, — представился он сам, протягивая руку, как будто мы встретились не в давке, а в приличной таверне. — Будущий великий маг, если верить моей маме.

— Арден, — ответил я, пожав ладонь.

— Ты из Крамма или из ближайших деревень?

— Сложный вопрос, — сказал я. — Сейчас — из Крамма.

— О, значит, городской, — Седрик присвистнул. — Нам, деревенским, с вами не тягаться.

В голосе не было яда, только нотки шутливого настроения. Я ощутил, как очередной кусочек чужого мира ложится на место: вот так они делят себя — город и деревня. Маги и «пустые». Свои и чужие.

— Ты первый раз здесь? — спросил я.

— Уже третий, — без всякого смущения признался он. — В первые два раза плита была ледяная. В этот раз, чувствую, повезет. — Он заговорщически наклонился ко мне. — Я слышал, если плита от твоей руки треснет, тебя сразу забирают в Академию, в этот же день. Правда, говорят, один так треснул — правда «головой». Что тоже «поехал», только уже в дом умалишенных.

Он сам усмехнулся своей истории.

— А толку-то от всех этих слухов? — поморщился я.

— Я живу слухами. Без них в очереди скучно — он прижал ладонь к груди. — Вот еще было: один маг, говорят, вытащил мальчишку прямо из зала инициации и увез к себе учеником. Потому что у того маны было, как у трех человек. А еще…

Он начал сыпать рассказами, как из мешка. Про то, как в соседнем городе плита якобы отказалась загораться вообще ни у кого, про девушку, у которой «огонь пошел из глаз». Большинство деталей явно было придумано на ходу. Я слушал вполуха, отмечая главное. Рот у него не закрывается, но от него можно узнать крупицы реальной информации, которая мне нужна — даты, названия, имена.

Ходячий информационный поток. Шумный, но полезный. Главное — фильтровать.

Толпа зашевелилась. Где-то впереди кто-то начал возмущаться. Я проследил за взглядом Седрика. По краю очереди уверенной змейкой продвигались трое парней в хорошей одежде. У одного был пояс с серебряной пряжкой, у другого — кольцо с камнем, третий выделялся зачесанными назад волосами, слишком тщательно зачесанными для обычного горожанина. Они не толкались, просто шли вперед, и люди сами расходились в стороны, чтобы не связываться.

— Мы здесь с рассвета стоим, — негромко, но сдержанно возмутился кто-то впереди.

— А мы — не стоим, — с ленивой улыбкой ответил один из троицы. — И что?

Он огляделся, будто искал, на кого еще можно надавить, и взгляд остановился на худой девушке в простом сером платье чуть поодаль. Темные волосы собраны в тугую косу, лицо с правильными чертами, слишком светлое для этой толпы. И глаза, два разных цвета: один серый, другой зеленый. В сумерках это, может, и не бросилось бы в глаза, но сейчас солнце било прямо сверху.

Парень сделал шаг к ней, ухмыльнулся:

— Вот, хоть с кем-то приятно постоять. Как зовут, красавица?

Девушка лишь чуть сильнее сжала пальцы на ремешке сумки. По тому, как напряглась линия плеч, было видно, ей не до флирта.

— Я не просила вас подходить, — тихо сказала она. Голос — не робкий, скорее, очень собранный.

— Ох, характер, — протянул второй, наклоняясь к ней почти вплотную. — Ты, может, и магичка окажешься. Нам такие нравятся.

Толпа начала отворачиваться, делать вид, что ничего не видит. Слишком знакомая картина. В любой реальности.

Так. Стоп.

Я спрыгнул с ящика.

— Эй, — сказал, подойдя ближе. — Вы очередь занимать пришли или устраивать представление?

Главный из троицы повернулся ко мне, окинул взглядом с головы до ног — от дешевой рубахи до запыленных ботинок.

— А ты кто такой? — протянул он. — Защитник обиженных?

— Просто человек, который тоже тут стоит, — ответил я. — И не хочет, чтобы перед ним лезли те, у кого глаза слепые, раз не видят конца очереди.

В толпе тихо засмеялись. Кто-то отвел взгляд, стараясь спрятать улыбку. У парня дернулся глаз.

— Смотри, — сказал он уже без улыбки, шагнув ко мне ближе. — Ты сейчас или отходишь, или…

— Или что? — я не двинулся.

Он приподнял руку, будто собирался толкнуть. Но в этот момент нас прервали.

— Хватит, — раздался голос стражника. — Инициация не место для ваших разборок.

К нашему кружку уже пробивались два городских стражника в алых плащах. Один из них жестом указал троице назад.

— Все ждут свою очередь, — твердо сказал он. — И вы — тоже. Попробуете пролезть еще раз, пойдете не к плите, а в темницу.