Внутри было тесно и шумно. Я протиснулся к стойке.

— Что есть на медный? — спросил я.

Хозяин, плотный мужик с короткой бородой, смерил меня взглядом. От ног, ботинки уже успели немного запылиться, до лица.

— Похлебка, хлеб. Воду можешь из бочки взять сам.

— Похлебка и хлеб, — кивнул я.

Медная монета перекочевала к нему, через минуту передо мной оказалась глиняная миска с чем-то густым, где плавали куски овощей и какая-то крупа, и кусок черствого, но все еще съедобного хлеба.

Я забрал все это и забился в угол, откуда было видно весь зал.

Люди ели, спорили, смеялись, ругались. На ближайшем столе кто-то азартно рассказывал, как его кузен видел в Лирении корабль, который ходит чуть ли не без парусов. У дальнего стола двое спорили о ценах на зерно. Рядом со мной старик тихо пил из кружки, глядя в одну точку.

Я ел. Похлебка оказалась удивительно вкусной после дня без еды. Хлеб скрипел на зубах, но тоже был съедобным. И впервые за этот день я позволил себе немного расслабиться.

Самолет. Тот мир. Илья с письмом. Катя. Это все казалось уже сном. Очень долгим, очень подробным, но сном. Здесь мир был намного грубее, каждая мелочь давала понять — я не дома.

И вместе с тем, я был жив. В каком-то чужом, худом теле, без истории, без документов, с ножом за поясом и пустыми руками. Но жив. Это мой второй шанс. Мысль родилась неожиданно.

В той жизни я уже успел нарисовать себе будущее: свадьба, дети, новые проекты, изобретения, лаборатории. Там меня устранили, чтобы заполучить мои изобретения.

Здесь… пока никто обо мне не знает. И это, возможно, лучшее стартовое условие.

— Недавно в городе? Я тебя раньше не видел.

Голос выдернул меня из потока мыслей. Хозяин харчевни, опершись на стойку, смотрел в мою сторону.

— Да, я приехал… издалека, — сказал я после короткой паузы.

Он хмыкнул.

— Все так говорят, когда им нечего рассказать.

Он вытер кружку тряпкой.

— Ночевать где будешь, издалека пришедший?

— Пока не знаю.

Я пожал плечами.

Он задумался.

— Есть ночлежка на Рыбной, у самого конца улицы. Там дешево. Но и люди там… разные. Кошель лучше держи при себе и нож рядом. Есть ночлежка подороже, у старой стены, но тебе она явно не по карману.

— Значит, Рыбная, — сказал я. — Спасибо.

— Не забывай про переулки, — добавил он. — По главным улицам иди. И голову не задирай, на всех не глазей, пока не знаешь, на кого можно, а на кого нет.

Полезный совет.

Я доел похлебку, поднялся, поправил кинжал на поясе и вышел на улицу. Небо уже темнело. Между домами зажигались редкие светильники, где-то люди ставили обычные масляные лампы. Улицы постепенно пустели. Гул дневной жизни сменялся другим — более тихим, тяжелым.

Рыбная улица оказалась не самой приятной. Запах здесь преобладал соответствующий: рыба, тухлая рыба, люди, которые пахнут хуже рыбы, и канал рядом. Я старался держаться в центре улицы, как советовал хозяин харчевни. Но, чтобы сократить путь к ночлежке, все же свернул в боковой переулок. Решил, что пару десятков шагов меня не убьют.

Но это была ошибка…

Переулок был узкий, между двумя домами. Каменные стены, мусор по углам. Свет почти не доходил сюда, только отсвет от дальнего фонаря чуть освещал вход. Я шел быстро, кинжал держал на поясе под рукой.

Шагов через десять из тени отделилась фигура. Потом еще две.

— Эй, дружок, — сказал один. Молодой, худой, с длинным носом. — Вечер добрый. Не заблудился?

Двое других чуть разошлись по сторонам, перекрывая выход из переулка. Классика.

— Ищу ночлежку, — сказал я. Голос держал ровно. Паника сейчас была бы очень плохим помощником. — Сказали, что она дальше по улице.

— Дальше по улице все и найдут, — ухмыльнулся длинноносый. — А вот здесь мы сейчас найдем кое-что у тебя.

Его взгляд скользнул к моему поясу. Кинжал. Кошель, в котором остались последние две монеты.

— Парни, давайте без банальностей, — сказал я. — Вы выйдете на улицу, найдете кого-нибудь побогаче, вам всем будет веселее.

— Слышал? — один из них усмехнулся. — Умник.

— Умников я особенно люблю, — сказал длинноносый, и в его руке блеснул нож подлиннее моего.

Тело откликнулось знакомым выбросом адреналина. Я чувствовал, как сердце ускоряется, как руки становятся чуть легче. Кинжал был под пальцами. Я медленно вынул его, стараясь не делать резких движений.