Рейнар хмыкнул.

— Я не был там в момент, когда это бабахнуло. И, если честно, рад этому. Но что это было, гадать не хочу.

Он немного помолчал, подбирая слова.

— Маги встречаются не часто. Один на сотню, если не меньше. В основном сидят в Аленграде, при дворе, при Совете. В Крамме магов мало.

Он почесал затылок.

— Магия — дело опасное. Где маги, там неприятности. Чем дальше держишься, тем дольше проживешь.

Я отметил, что отношение к магии у него примерно как к высоковольтным линиям. Нужны, но трогать руками не рекомендуется.

— А если вдруг у кого-то есть магия? — осторожно спросил я. — Как он об этом узнает?

Он посмотрел на меня внимательнее.

— В каждом большом городе дважды в год проверяют, есть ли у тебя «мана». Если есть — могут отправить в Академию. Если нет — значит, так и будешь жить без фокусов.

— Ты сам проверялся? — спросил я.

— Нет, — Рейнар усмехнулся. — Мне и с луком неплохо. Свое место в жизни я уже нашел.

Свое место в жизни. Звучало завидно.

Впереди тракта замаячили первые признаки цивилизации: дымки от печных труб, дальние силуэты строений, легкий звон металла.

— Крамм, — сказал Рейнар. — Город мастеров, пыли и шума. Тебе там скучно не будет.

Крамм не был похож ни на один город, который я знал из своей прошлой жизни. Но что-то в нем все равно казалось странно привычным.

Высокие каменные стены, не слишком красивые, но крепкие. Над воротами — простые, без излишеств, флаги с гербом, который мне ни о чем не говорил. Перед воротами — очередь. Повозки, люди с тюками, крестьяне, пара всадников. Шум, голоса, запах пота, лошадей и навоза. Как крупный рынок, просто обнесенный стеной.

Мы заняли место в хвосте очереди. Рейнар стоял спокойно, привычно переступая с ноги на ногу. Я украдкой оглядывался, стараясь копировать поведение других.

Люди были разными. Кто-то в грубой домотканой одежде, кто-то в более дорогой, с аккуратной вышивкой. Кто-то шумно ругался на соседа, кто-то молча смотрел себе под ноги. Несколько пар глаз скользнули по мне — голый по пояс парень, в одних штанах. Я почувствовал эти взгляды как иголки.

— На вот, — буркнул Рейнар, скинул с плеча короткий плащ и кинул мне. — Отдельное внимание стражи тебе ни к чему.

Я поймал плащ, накинул. Ткань была грубая, но теплая. Я поджал край плаща, прикрывая засохшую кровь.

— Спасибо.

Он только пожал плечами. Видимо для него это был рациональный жест, а не проявление теплых чувств.

У ворот стояли двое стражников. Серые куртки, короткие мечи, копья. Один проверял повозки, другой окидывал взглядом людей. Иногда задавал пару вопросов. Когда подошла наша очередь, взгляд второго уперся в меня.

— Этот кто?

Он говорил сухо, без особой подозрительности, но все равно неприятно было оказаться под прицельным вниманием.

— Рабочий, — ответил Рейнар, не давая мне открыть рот. — Подобрал в лесу. Говорит, в Крамм идет работу искать.

Я поймал себя на том, что готов был поддержать любую легенду, лишь бы меня не заставили объяснять про самолет с турбулентностью.

Стражник еще раз оглядел меня, потом спросил:

— Документов нет?

— С чего бы, — Рейнар фыркнул. — Крестьянин из деревни, а не граф. Куда ему документы.

Стражник еще секунду подумал, потом махнул рукой.

— Ладно. В городе не буянить. К аристократам не приставать.

Он перевел взгляд на Рейнара:

— А ты все по своим лесам бродишь?

— А что мне еще остается, — буркнул охотник. — Живот сам себя не наполнит.

Это, по всей видимости, считалось достаточным обменом новостями. Нас пропустили.

Внутри стены мир изменился. Узкие улицы, дома из камня и дерева, некоторые уже со вторыми этажами. По мостовой грохотали колесами телеги. На перекрестках кричали торговцы. Над головой, между домами, были натянуты веревки с бельем. Шум давил, но по-своему успокаивал. После мертвого круга в лесу, жизнь, как бы грубо она ни выглядела, была очень кстати.

— Биржа вон там, — Рейнар кивнул куда-то в сторону широкого здания с вывеской, на которой я не успел еще прочитать буквы. — Внутрь зайдешь, увидишь доски с объявлениями. В общем, разберешься.

Он перевел взгляд на меня:

— Нож купи. Даже если драться не умеешь. Иногда достаточно показать, что не хочешь умирать легко.

Совет был… в духе этого мира.

— Понял.

— Ну и помни, — добавил он после короткой паузы, — я тебя из леса вывел, а дальше сам. Здесь у каждого свои заботы.