— Ты не знаешь, где она? — спросила Саша у однокурсниц.

— Может, уехала к родителям? — пожали плечами те.

Саша позвонила Лере в четвёртый раз — трубку снял мужской голос.

— Алло?

— Кто это? — спросила Саша. — Где Лера?

— А вы кто?

— Её подруга. Что случилось?

Мужчина помолчал. Потом сказал:

— Её похитили. Вчера вечером. Мы уже обратились в полицию.

Саша выронила телефон.

Она рассказала Максиму вечером. Всё — и про звонок, и про странное письмо, которое получила неделю назад, и про Светлану, которая, кажется, была единственной, кому это всё могло быть нужно.

Максим слушал молча. Чем дольше она говорила, тем темнее становилось его лицо.

— Почему ты не сказала мне про письмо сразу? — спросил он.

— Не хотела тебя тревожить.

— Саша, — он взял её за плечи. — Всё, что связано с тобой, — моя тревога. Моя ответственность. Ты не должна ничего скрывать. Никогда. Слышишь?

— Слышу, — прошептала она.

— Теперь — про Леру, — он отпустил её, встал, подошёл к окну. — Это Светлана. Я уверен.

— Зачем ей похищать Леру?

— Чтобы добраться до тебя. Лера — твоя подруга. Если ты узнаешь, что она в опасности, — ты сделаешь всё, чтобы её спасти. Даже если для этого нужно уйти от меня.

У Саши пересохло в горле.

— Она хочет, чтобы я ушла?

— Она хочет, чтобы ты страдала, — ответил Максим. — Как страдала она. Как страдает Кирилл. Ей не нужна победа. Ей нужно твоё уничтожение.

Саша сжала кулаки.

— Что мне делать?

Максим повернулся к ней. В его глазах была сталь — та самая, которую она видела только в самые страшные моменты.

— Ничего, — сказал он. — Сидеть здесь. Под охраной. Я найду Леру. Я найду Светлану. И я закончу это.

— Максим, я не могу просто сидеть, когда мою подругу…

— Можешь, — перебил он. — Должна. Если ты выйдешь из дома, ты подставишь себя. А если подставишь себя — я буду думать о тебе, а не о Лере. И тогда мы можем не успеть.

Она смотрела на него — и понимала, что он прав. Как всегда.

— Обещай, что она будет жива, — сказала она.

— Обещаю, — ответил он.

И вышел, не прощаясь.

Четыре дня Саша не выходила из дома.

Охрану усилили в два раза. Руслан теперь спал в холле первого этажа — на раскладном кресле, с пистолетом под подушкой. Максим звонил каждые два часа — коротко, сухо, по делу.

— Нет новостей.

— Поняла.

— Как ты?

— Жду.

— Я скоро вернусь.

Она верила. Не могла не верить.

На пятый день Максим приехал поздно вечером — уставший, злой, но с огнём в глазах.

— Нашли, — сказал он. — Жива.

Саша выдохнула — так, что закружилась голова.

— Где она?

— В загородном доме Светланы. Под охраной. Её не трогали — только держали взаперти. Она в порядке, испугана, но цела.

— Её освободили?

— Сейчас. Я послал людей.

— А Светлана?

Максим помолчал. Потом сказал:

— Светлана арестована. Похищение, незаконное лишение свободы, угрозы. Ей грозит срок.

Саша смотрела на него и не могла поверить.

— Это конец?

— Это конец, — ответил он. — Того, что было раньше.

Он подошёл, обнял, прижал к себе. Она вцепилась в его куртку, почувствовала запах табака, мороза, бензина. Запах мужчины, который спас её подругу. Который спас её. Который всегда был рядом, когда нужно.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответил он. — Ты — моя жизнь, Саша. Я не мог позволить, чтобы её разрушили.

Она заплакала. Впервые за эту неделю — от облегчения.

Леру освободили на следующее утро.

Саша приехала в больницу — туда, куда привезли подругу на обследование. Лера сидела на койке, бледная, худая, с огромными синяками под глазами — но живая.

Увидела Сашу — и разрыдалась.

— Я так испугалась, — всхлипывала Лера, обнимая её. — Они сказали, что убьют меня, если ты не уйдёшь от него. От твоего... от Максима Витальевича. Я не знала, что он твой... Я ничего не понимала...

— Всё хорошо, — Саша гладила её по голове. — Всё позади.

— Это из-за тебя, да? — Лера отстранилась, посмотрела заплаканными глазами. — Ты поэтому пропадала? Поэтому охрана? Потому что ты с ним?

Саша молчала. Не могла врать. Но и правду говорить — боялась.

— Да, — наконец сказала она. — Я живу у него. Мы вместе.

Лера смотрела долго. Потом выдохнула:

— Ты в своём уме? Он же старый! Он отец твоего бывшего!

— Я знаю.

— И ты... ты его любишь?

Саша подумала. Пять секунд. Десять.