— Что? — он подался вперёд. — Что случится? Люди пошепчутся и забудут. А я устал прятаться. Ты — не моя тайна. Ты — моя жизнь. Я хочу, чтобы все знали.

Она смотрела на него — большого, сильного, решительного — и чувствовала, как страх борется с желанием. Желанием выйти из тени. Перестать быть «той девушкой, которую прячут». Стать просто — его.

— А если Светлана будет там? — спросила она.

— Будет, — ответил Максим. — Её пригласили как партнёра по прошлому бизнесу. Но она тебя не тронет. Я рядом.

— Ты не сможет быть рядом каждую секунду.

— Смогу, — он взял её за руку. — Я всегда там, где ты.

Она выдохнула:

— Какое платье?

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени.

— Красное, — сказал он. — Ты в красном — огонь.

И она согласилась.

Они поехали выбирать наряд в частный бутик на Кузнецком мосту — туда, где нет ценников, а консультанты помнят тебя по имени после первого визита.

Саша чувствовала себя чужой среди этих шелка, кружев и бриллиантов. Девушка в скромном свитере и джинсах, с синяком под глазом (почти прошёл, но всё ещё заметным, если присмотреться), — она не вписывалась в этот мир хрустальных люстр и запаха дорогих духов.

Максим сидел в кожаном кресле, листал телефон, время от времени поднимал глаза и говорил:

— Это не то. Бери длинное.

— В длинном я буду похожа на пенсионерку, — возражала Саша.

— На королеву, — поправил он. — Ты — моя королева. Одевайся соответственно.

Она закатила глаза, но выбрала длинное. Тёмно-вишнёвое, почти чёрное, с открытой спиной и высокой горловиной. Шёлк струился по телу, как вода, — непривычно дорогая ткань, ласкающая кожу.

— Это то, — сказал Максим, когда она вышла из примерочной. — Берём.

— Ты даже цену не спросил.

— Зачем? Это подарок.

Она почувствовала укол совести. Дорогой укол.

— Максим, ты не должен…

— Должен, — он встал, подошёл, поправил вырез на её спине. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя красивой. Потому что ты красивая. И это — не роскошь, это необходимость.

Она промолчала.

В зеркале отражалась девушка, которую она не узнавала. Взрослая, загадочная, опасная. Девушка, которая могла стоять рядом с таким мужчиной, как Максим Витальевич, и не выглядеть смешно.

«Интересно, где была эта девушка, когда я жила в общаге и доедала доширак?» — подумала Саша.

Девушка в зеркале не ответила.

Ночь перед балом он почти не спал.

Не потому, что боялся. Он вообще перестал бояться лет в тридцать, когда понял, что страх — плохой советчик. Он волновался. Как мальчишка перед первым свиданием.

Завтра он впервые выведет Сашу в свет. Впервые официально представит её как свою женщину. Перед партнёрами, перед конкурентами, перед Светланой, наконец. Перед всеми, кто будет судить, шептаться, строить догадки.

Ему было плевать, что скажут другие. Но не плевать, что скажет она. Что подумает, когда увидит, сколько у него врагов. Когда поймёт, что такое жизнь рядом с ним.

«Ты чудовище», — вспомнил он её слова.

Может быть, она была права.

Но он сделает всё, чтобы она не пожалела.

Он повернулся на кровати, посмотрел на Сашу — она спала на его плече, тихо посапывая, разметав волосы по подушке. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная. И такая сильная.

— Никому тебя не отдам, — прошептал он и поцеловал её в макушку.

Она улыбнулась во сне.

«Метрополь» сиял огнями.

Саша смотрела на здание из машины и чувствовала, как сердце ухает куда-то вниз. Колонны, витражи, швейцары в ливреях — всё это было из другого мира. Мира, в который она не собиралась входить.

— Дыши, — сказал Максим, беря её за руку. — Я рядом.

— А если я упаду на каблуках?

— Я подхвачу.

— А если у меня испортится макияж?

— Ты прекрасна без макияжа.

— А если…

— Саша, — он повернулся к ней, взял за подбородок, заглянул в глаза. — Ты — самая красивая женщина в этом зале. Ты — моя. И никто, слышишь, никто не посмеет тебя обидеть. Я не позволю.

Она выдохнула.

— Хорошо. Я готова.

Дверь открылась.

Максим вышел первым, протянул руку. Саша ступила на ковровую дорожку, и мир перестал существовать.

Вспышки камер. Шёпот. Десятки взглядов — любопытных, осуждающих, завистливых. Она чувствовала их кожей, но смотрела только на него. На его спину. На его широкие плечи в чёрном смокинге. На его руку, которая крепко держала её ладонь.