Странно, но я не ощутил ни малейшего страха, когда очутился тут, внутри. Я ожидал, что меня сейчас просто смоет, разорвёт и размажет, но ничего подобного не произошло. Дуб не был агрессивен: как гора не агрессивна к муравью, так и он не был агрессивен ко мне. Я просто оказался внутри чего-то, что было настолько больше меня, что само понятие «угроза» отсутствовало.

И если Древо Живы, — вернее его частичка, к которой я прикоснулся во время пробуждения Дара, — едва не поглотило меня, то тут было всё было иначе.

И время шло по-другому. Я не мог это объяснить, но подсознанием ощущал какую-то неправильность в том, как оно течет.

Я сделал мысленный вдох и он…не заканчивался! Я ждал и ждал, а он тянулся. Очень долго.

Я успел подумать дюжину мыслей, успел оглядеться, а вдох всё еще длился. Где-то снаружи, я знал это краем сознания, мое тело сделало один удар сердца, а здесь, внутри, прошло куда больше.

Дуб жил в другом ритме.

Он не торопился и в принципе не мог торопиться. Сезоны для него были как для меня секунды. Годы — как минута. Никаких дней, никаких событий — только медленное, ровное, бесконечное течение.

Сегодняшнее слияние с Виа подсказало мне, что есть еще один путь — Путь разговора и понимания. Не только силовой забор живы дает развитие Дара, есть другие пути не менее действенные и связанные с пониманием.

Чтобы говорить с этим дубом, я должен был подстроиться.

Я замедлил себя, замедлил свои мысли, заставив их течь медленнее и плотнее, как тягучий мед.

Вышло не сразу.

Попытки с десятой я нащупал нужное состояние сознания.

Вот тогда я почти перестал думать. Конечно, до буддийских состояний не-мысли мне было далеко, но что-то похожее я испытал.

Я забыл о том, что меня где-то ждет Грэм, что Седой сидит на коленях, что Виа патрулирует у железных дубов, а скиталец ищет чем- бы поживиться.

Я просто стал слушать и слушая, забыл обо всем.

Чувство Жизни, — навык, который у меня раньше работал как видение растений, с которыми у меня была связь, — здесь развернулся во что-то совсем иное. Я не просто чувствовал поток живы, я его слышал каким-то внутренним, новым слухом.

Это был низкий, ровный гул, как если бы сама земля гудела глубоко-глубоко под ногами, и я наконец-то опустился достаточно низко, чтобы это услышать.

Гул жизни, — неожиданно понял я. Он был ровный, но в нем были тысячи оттенков. Весна, лето, осень, зима. В нем было все, и если постараться, можно было почувствовать эти оттенки времен года во всех подробностях.

Всё это помнил дуб и помнила его жива. Поток внутри дуба хранил это в себе, только прикоснись.

И я слушал. Это приближало меня к какому-то внутреннему пониманию природы, которого я никогда ранее не ощущал. Это не была потеря человечности, скорее наоборот — выход за ее границы, шаг куда-то дальше. Но куда?

Я не знал, но слушал.

Время исчезло. Не было никого, кто бы думал о времени, а у дуба и вовсе не было такого понятия.

Вот как ты это ощущаешь, — мелькнула мысль. — Нас для тебя нет — ты попросту не замечаешь такого мелкого, такого быстрого и такого суетливого.

Это ощущение безвременности увлекало за собой.

И я даже не сразу понял, зачем я, собственно, тут? Просто послушать голос дуба или есть еще какая-то цель?

Цель…точно! Я ведь тут не просто так — я хотел Поглотить его живу.

Я мысленно улыбнулся.

Это было смешно. Забрать вот у этого? У того, кто меня даже не замечал? И ведь это не самый большой железный дуб, и не Древо Живы — это просто крепкий старый дуб средних размеров.

Или же я ошибся и он старше остальных? Потому я его и выбрал — из-за того спокойствия, которое он излучал.

Ладно, пора пробовать.

Поглощение…. Как бы это странно ни звучало, он вообще не должен заметить моей попытки.

Я потянул живу к себе. Привычно, как делал это сотни раз с маленькими деревьями, кустами и травами: открылся, потянул и забрал.

Поток шел мимо.

Я сначала даже не поверил. Потянул сильнее, вложил больше воли, больше намерения. Но поток продолжал идти мимо, не сопротивляясь и не отталкивая. Просто… не замечал моего намерения, как огромная река не замечает камешка, лежащего на берегу.

Раньше, на маленьких деревьях я работал силой. У них было намного меньше живы, чем у этого дерева, и там хватало моей воли. Хватало мысленного приказа. Здесь моя воля была направлена в пустоту (так это ощущалось). Меня надо было сначала сделать себя видимым для дерева. Вот только усилие моей воли дуб не заметит, слишком оно для него мелко, но он может заметить кое-что другое.