Я медленно выдохнул.

Это было то, чего мне не хватало.

Я открыл глаза.

Голова шла кругом сильнее, чем после дуба. Только это было другое головокружение, не от истощения и перенапряжения, а от… перенастройки. Будто кто-то внутри моего черепа переставлял мебель: вот сюда новый канал восприятия, сюда — голод как фон, сюда — тепловые пятна, сюда — вибрации воздуха, по которым Виа ощущает мир. Всё для того, чтобы мой мозг в любую секунду без задержки мог переключиться на восприятие Виа. Без последствия и головной боли.

Я лег на подстилку.

Виа сползла с моей руки и тоже свернулась рядом. Спокойная и какая-то совсем другая, чем десять минут назад.

Зачаточное самосознание, — повторил я про себя. — Всего лишь один процент. Я-то всё это время думал, что у неё уже есть сознание. Вот, значит, как? Я ошибался.

Значит то, что я до этого момента принимал в ней за самосознание, не было таковым. Это было что-то очень близкое — оформленные инстинкты, сильная воля, зачатки собственного выбора, — это было очень близко к самосознанию, но не оно.

Самосознание началось сейчас. Хотя нет…путь к нему начался раньше. Он начался тогда, когда я дал ей имя — Виа. Вот тогда ее инстинкты и желания начали оформляться вокруг чего-то постоянного, вокруг центра-имени.

А сегодня она сделала следующий шаг.

Прямо сейчас в голове была мешанина: я в прямом смысле чувствовал себя и Виа, и собой одновременно.

Я привыкал. Сколько я лежал — не знаю. Минут тридцать, наверное. Может чуть больше. Я попробовал встать — и комната качнулась так, что пришлось опереться о стену.

Тогда я просто лежал, дышал, смотрел в потолок и пытался привыкнуть к тому, что у меня теперь два набора чувств. Один — мой собственный, человеческий. Второй — её, лозы. Они были очень близко, но не сливались. Они шли параллельно, как два пути.

Я решил попробовать, и направил ее к стулу, где лежал кинжал. При этом было ощущение, будто я просто управляю своей рукой. Виа двинулась туда, но это не было приказом — она просто делала это понимая, что мы заодно. Она обхватила кинжал — и у меня было ощущение, что это я схватил его своей рукой.

Удивительно… Это что-то новое.

Для такого «управления» мне не нужно было закрывать глаза или приказывать. Я просто подумал как хватаю кинжал — и Виа это сделала, «подключенная» к моему сознанию.

Через пару мгновений она принесла мне кинжал. Надо такое взаимодействие потренировать как следует. Это открывает новые возможности.

Еще несколько минут я лежал ничего не делая сам, и не заставляя Виа что-либо делать. Успею. Сейчас нужно привыкнуть к этим двум потокам. На это нужно время.

Дверь скрипнула вырвав меня из размышлений.

— Элиас, ты как?

— Живой. — ответил я не открывая глаз.

Это было тяжело.

Грэм вошел внутрь.

Ладно, надо вставать, пора. Так можно еще долго лежать.

Я сел и посмотрел на Грэма.

И неожиданно увидел, как Грэм прищурился, а в его глазах что-то…дрогнуло. Словно он оценивал ситуацию.

— Что такое? — спросил я.

— У тебя… это…глаза.

— Что — глаза? — похолодев переспросил я.

Грэм нахмурился.

— Глаза у тебя… другие.

— Что именно? Они…

— Ярче. И зеленее. — ответил Грэм и подошел поближе.

Он наклонился и начал всматриваться в мои глаза.

Мне на мгновение стало даже страшно.

— Просто зеленые, но очень яркие, насыщенные.

Я с трудом поднялся, держась за стену. Голова всё еще немного плыла. Я подошел к столу, где стоял кувшин с водой, и взглянул в свое отражение.

Да уж….

Грэм был прав.

Глаза были мои, но цвет в них… цвет был не тот. Слишком яркий, слишком зеленый — такой невозможно не заметить.

— А ты такое уже видел? — спросил я, повернувшись обратно к старику.

Он почесал голову.

— Было дело… Видел у двух сильных травников. Так бывает, когда Дар сильный и влияет на глаза, обычно у огневиков. Глаза прямо-таки полыхают. Но и у других Одаренных тоже случается.

— Это пройдёт? — уточнил я.

Грэм поморщился.

— Не знаю…у тебя раньше такого не было, значит дело не в Даре, а в том, что ты сейчас делал. Тебе должно быть самому виднее.

Я кивнул. Грэм прав: я же прекрасно понимал, что это из-за глубокой связи с Виа.