— Значит надо подождать. Что-то мне подсказывает, — сказал я, — Что это временный эффект.

— Хорошо бы, не хватало еще таким привлекать внимание. — ответил Грэм.

Я сел на стул и смотрел в окно. Грэм стоял рядом о чем-то задумавшись. Виа не двигалась. Она, как и я, привыкала к тому, что в ней что-то изменилось.

Минут десять мы молчали.

— Дед, — нарушил я тишину.

— Чего?

— Ну как сейчас?

Он сощурился всмотрелся.

— Поменьше стало. Уходит. Уже не такое… яркое.

Мы прождали еще минут пять.

— Ушло. — с облегчением сказал Грэм, заглянувший в мои глаза.

Я посмотрел в отражение. Радужка действительно вернулась к привычному цвету. Только если очень-очень пристально вглядываться, можно было заметить, что насыщенность стала чуть выше прежней. Но теперь уже ничего бросающегося в глаза.

Грэм подошел еще раз, придирчиво осмотрел мои глаза, потом руки — перевернул их, проверил кожу до локтей. Заставил снять рубаху.

— Ну…на коже никаких изменений… Хорошо.

Понятно, чего он забоялся, что Дар взял верх.

— Я хочу кое-что еще проверить, — сказал я ему, — Я догадываюсь, отчего глаза так меняют цвет, но надо проверить.

— Что, опять на час уйдешь в себя? — недовольно уточнил Грэм.

— Нет, сейчас ничего такого не будет. Просто короткая проверка. Когда открою глаза, скажи…как они.

Грэм медленно кивнул.

Я же тронул мысленно Виа и закрыл глаза.

Оно!

Связь сработала моментально и я почувствовал мир через Виа.

Она поползла наружу, во двор. Я почувствовал половицы. Каждая щель между досками, каждый мельчайший выступ — она ощущала всё. И я ощущал всё.

Я мысленно «протек» вместе с ней этот путь.

Потом двор. Открытое пространство. И сразу вспышка тепловых пятен. Вот Шлепа — нервный комок жара, переминающийся с лапы на лапу. Он почувствовал Виа и развернулся к ней грудью. Вот волк Трана лежит в тени, тёплый только под боком.

Воздух гудел и нес с собой или, вернее, в себе, вибрации, тонкие следы тепла и движения, и Виа всё это принимала и обрабатывала эту информацию своим телом.

Сад открылся как огромный многоцветный мир. Не зелёный, как его видел я, а мерцающий, перетекающий и пульсирующий — живой. Каждое растение имело свою температуру, свой ритм пульсации и свою «подпись». Серебряная мята — тонкая и прохладная; восстанавливающая трава — плотная и накапливающая в себе всё самое ценное; живосборники — тёплые, как маленькие солнышки, переполненные капельками. Я никогда не видел свой сад таким.

И главное — я там не был, но всё видел.

Сейчас я сидел в комнате, на подстилке и знал это.

— Эй.

Голос Грэма донёсся откуда-то издалека.

— Эй, Элиас!

Я с усилием втянул себя обратно. Это было как когда всплываешь из воды — выныриваешь, и сначала не понимаешь, где верх. Я открыл глаза и посмотрел на старика.

— Да?

Я взглянул на него и наткнулся на напряженное и встревоженное лицо.

— Что? Опять? — спросил я.

— Хуже. Они у тебя вообще полыхают зеленым. Прям горят, Элиас, я не шучу! Такого я никогда не видел. Ты точно в порядке? Это выглядит уже не очень хорошо….и это мягко говоря.

— Ну, видишь, разговариваю — значит всё в порядке, — попытался успокоить я его, а сам полез смотреть в свое отражение.

Несмотря на то, что я вынырнул из прямого контакта с Виа, я продолжал чувствовать ее тело как свое. Чувствовал, как Виа ловит телом легкий ветерок и он проходит по ее сотням крошечных ворсинок, как ее щупальце пробует на ощупь стебель ромашки, как её шипы чуть выдвинулись и снова втянулись.

И удивительно, но мое собственное тело сейчас было будто бы дальше, на втором плане.

Так, это не очень хорошо. Потребовалось несколько минут, прежде чем я смог нормально заново овладеть своим телом.

Похоже придется как следует потренироваться в «переключениях», прежде чем я сумею использовать эту связь без последствий.

Ладно, посмотрим, что так напугало Грэма.

Я встал, подошел к столу, заглянул в свое отражение в воде и покачал головой.

— Да уж… так на улицу не выйдешь.

— Да, Элиас, такое никаким сильным Даром не объяснишь. Если они не пройдут, тебе тогда вообще нельзя будет появляться ни перед кем. Это проблема.