Надеюсь, никто не умер, если они выглядят такими счастливыми.

– У нас для тебя предложение, - говорит Харли.
– Но, возможно, нам стоит обсудить его в другом месте.
– Он оглядывает оживленное пространство, где внимание более чем одного человека приковано к нам.

Трое из пяти бывших участников бойз-бэнда собрались вместе? Это практически воссоединение.

Я провожу их в свою уютную гостиную и жестом приглашаю присесть на огромный диван. Телохранитель Харли закрывает за нами раздвижные двери и становится на страже.

– Что случилось?
– я сажусь на подлокотник в конце дивана.
– Раз вы оба здесь, значит, дело серьезное.
– Я бросаю взгляд на парня, которого они использовали в качестве приманки.
– И... кем бы ты ни был.

Они с Райдером обмениваются взглядами.

– А.
– Я киваю.
– Понятно.

Райдер - странный, скрывающий свою ориентацию, человек. Он долгое время держал это в секрете от нас и остальных ребят, но не из-за ненависти к себе или стыда. Скорее из чувства самосохранения. Он всегда был в мире с самим собой, но ему трудно дать этому определение.

И я знаю, каково это.

– Я открываю свой собственный лейбл звукозаписи, - говорит Харли.

Я поворачиваю голову в его сторону так быстро, что комната кружится.

– Реально?

С одной стороны, он молодец. С другой... ревность пытается пробиться наружу.

Я люблю Харли как брата. Но братья могут соперничать. Я всегда знал, что он добьется успеха, когда «Одиннадцать» распались, но думал, что остальные из нас будут с ним. За исключением Райдера, хотевшего уйти окончательно.

Харли кивает в сторону партнера Райдера.

– Лирик – первый артист, с которым я подписал контракт. Он потрясающий.

Я... в замешательстве.

– Лааадно.
– произношу я медленно.
– Какое отношение это имеет ко мне?

– Что ж, вторым я надеюсь выпустить на своем лейбле - альбом «Одиннадцать».

Это абсолютно ничего не проясняет.

– Этого никогда не произойдет.

– Да ладно, - говорит Харли.
– Если смогу уговорить Райдера, то хотя бы надеюсь, что остальные тоже ухватятся за этот шанс.

– Почему? Потому что мы намного хуже тебя? Потому что ты нужен нам для успеха? Пошел ты нахуй.

– Денни.
– Харли вздыхает.
– Ты же знаешь, я не это имел в виду.

Я смотрю на свою пустую руку, мечтая, чтобы волшебным образом появился еще один напиток.

– Тогда что ты имеешь в виду?

Харли и Райдер смотрят друг на друга и говорят одновременно:

– Мы скучаем по всему этому.

– Мы скучаем по тому, как были частью группы, - добавляет Харли.

– Я просто скучаю по записи, - говорит Райдер.

Я хмурюсь.

– Парни, вы что, под кайфом? Хотите вернуться к жизни в тесноте, друг на друге, дракам, ссорам… -Случайно влюбиться в своего коллегу по группе и выставить себя перед ним дураком…

– Да. Мы скучаем по всему этому, - говорит Райдер.

– Но твоя дочь...

Райдер пожимает плечами.

– Ее мама снова в деле, и Харли согласился на летние гастроли, они могут поехать с нами.

Я поворачиваюсь к Харли.

– Ты сольный исполнитель, удостоенный «Грэмми».

– Черт, неужели?

– У меня впереди шоу талантов и запись еще одного альбома.
– Конечно, если лейбл предложит мне новый контракт.
– Спасибо, но нет.
– Я не могу вернуться.

Даже если гастроли с ребятами были лучшим временем в моей жизни. Беззаботным, и хотя давление было, оно не было таким сильным, когда рядом были ещё четверо, которые помогали с ним справляться. К тому же, наши альбомы продавались так легко. Мы могли бы выпустить пластинку, где читаем словарь, и подростки по всему миру стали бы умнее благодаря этому.

Возвращение могло бы стать тем самым возрождением моей карьеры, в котором я отчаянно нуждаюсь, но за это придется дорого заплатить.