После этого я сказал: к чёрту отношения. К чёрту брак. И к чёрту детей. Это навсегда связывает твою жизнь с кем-то другим, и после такой душевной боли я больше ничего не искал.

Временно и случайно. Это стало моим девизом с тех пор, как та, чьё имя не буду называть, съехала.

– Ладно, Райдер - нет, - сказал я.
– А что насчет Харли?

– Харли, вероятно, вернется домой и запишет свое первое соло. Мы все знаем, он планировал это несколько месяцев, - сказал Блейк.

– Ладно, значит, нас трое.

Блейк покачал головой.

– Нет, я предпочту остаться в стороне, когда начнется это дерьмо. К тому же, что мне теперь делать? Мне нужно составить план.

– План? Ты продолжишь записываться. Это то, чем мы занимаемся. То, что мы любим.

Блейк провел рукой по своим светлым волосам.

– Вы, ребята, возможно. У меня такое чувство, что с музыкой для меня покончено.

– Черт, брат. Это тяжело, - сказал я.

Он направился в ванную.

– Я сейчас вышвырну Харли оттуда. Мне нужно… Меня здесь быть не должно.

Я повернулся к Денверу.

– Тогда мы с тобой. Что скажешь о бутылочке в... подожди, в каком мы городе?

– Если тебе все равно, я бы предпочел вернуться в отель и отдохнуть.

Я поежился.

– Вы все такие скучные в старости.

Денвер ухмыльнулся.

– Мне всего двадцать два.

– И ты в индустрии уже семь лет. По голливудским меркам тебе, по меньшей мере, сорок.

– О, так тебе?
– съязвил он.

Я ткнул его в бок.

– Ты смешной ублюдок, да?

– Приглашаю тебя присоединиться ко мне, - сказал Денвер.
– Но я выхожу из игры. Мне не хочется тусоваться. Разве ты не хочешь стать настоящим Мейсоном?

– В этом весь смысл нашего распада, помнишь? Но это наш последний вечер.

Денвер потянулся за бутылкой виски.

– Думаю, мы уже давно перестали вместе собираться.

– Отлично. Мы отдохнем в твоем гостиничном номере.

В любом случае, всегда было лучше, когда были только я и Денвер. Я любил других парней, но у нас с Денвером было что-то настоящее. Это не была дружба, созданная постоянным присутствием.

Я думал, что мы все будем вместе, когда выйдет объявление о нашем расставании, но после того, как я улыбнулся фанатам и уклончиво ответил на вопрос о следующем несуществующем альбоме, остались только я и Денвер, еще виски и «Netflix» на диване в его гостиничном номере.

Вскоре начали поступать уведомления.

– Вот и все.
– Я посмотрел на свой телефон.

– Я выключил свой.
– Денвер сидел на диване рядом со мной, с бокалом в руке, рубашка расстегнута, а растрепанные локоны падают на глаза.

И тут я заметил, каким совершенно измученным он выглядит.

У Денвера было детское личико, казалось, он никогда не постареет, но в тот момент он выглядел почти на тридцать. Это первый раз, когда я увидел его изможденным, а после бесчисленных девятимесячных аншлаговых туров я видел его в худшем состоянии.

– Эй, ты в порядке?

Он отпил глоток и задумчиво посмотрел на меня. За эти годы я видел Денвера в разных состояниях опьянения. От радости до полного беспредела, и всего, что между ними. Все это видел.

Этот была его философская что такое жизнь? фаза.

– Со мной все будет в порядке, - сказал он пренебрежительно.
– Сейчас это кажется нереальным.

– Но волнующе. Мы можем заниматься своими делами. Разве ты не готов к этому?

– Готов, но...
– Он прикусил губу.
– Мне... страшно.

Мне нравилось, что он не боялся признаться мне в своих чувствах. Если мог помочь ему, я помогал, а когда он часто доверялся мне, я чувствовал себя нужным.