Мне придётся проглотить свою гордость, а это у меня никогда не получалось.

Посмотрите на дымовую завесу, что я для всех устраиваю.

Моя карьера рушится, а я сижу и смотрю, убеждая себя, что все в порядке.

– Да ладно, - говорит Харли.
– Ты должен был стать лёгкой добычей.

– Почему ты хочешь вернуться? Для меня не понятно. Мы все двинулись дальше.
– Я встаю.
– Кроме того, думаешь, Блейк бросит кино? Черт возьми, нет. Думаешь, Мейсон выйдет из подполья?

Ух, при одном упоминании его имени щемит в груди. Когда-то мы с Мейсоном были лучшими друзьями. Мы были ближе, чем даже Харли и Райдер.

Должно быть, я сказал что-то не то, потому что лицо Харли просияло.

– Ты знаешь, где Мейсон?

– Нет.
– Да. Ну, у меня есть довольно хорошее предположение.

Его семья владеет землей в глуши Монтаны. После того, как «Одиннадцать» добились успеха, он построил там «хижину». А под хижиной я имею ввиду особняк. Не уверен, живёт ли он там, но предполагаю, что живёт. Он возил меня туда всякий раз, когда у «Одиннадцать» были каникулы, потому что мне не к кому было вернуться домой.

Меня воспитывала бабушка, когда государство забрало меня от токсичного поведения матери-наркоманки. Почти уверен, что я - результат того, что она заключила сделку либо со своим сутенером, либо с дилером, так что да, первые несколько лет моей жизни были восхитительны. К счастью, я был слишком мал, чтобы что-то помнить, прежде чем моя бабушка неохотно взяла меня к себе. Она растила меня и заботилась обо мне вплоть до своей кончины, когда мне было шестнадцать.

К тому моменту я уже был участником известного бойз-бэнда и мог доказать в суде, что способен сам себя обеспечить.

Совет: не позволяйте шестнадцатилетним подросткам распоряжаться своей жизнью.

Когда мне исполнилось восемнадцать, понадобился финансовый консультант, контролирующий мои расходы.

У меня была привычка покупать дорогие и бессмысленные вещи, чтобы наполнить свой дом. Потому что, когда растешь в нищете, постоянное напоминание о том, что можешь позволить себе статуэтку утки за двадцать тысяч долларов, заполняет эту пустоту. Его зовут Билл, и он необходим моему психическому благополучию.

Харли говорит единственное, что могло бы соблазнить меня поддаться этой глупой идее.

– Мы были как одна семья. Даже семьи собираются вместе.

Все, чего я когда-либо хотел, - это иметь нормальную семью. Когда я навещал Мейсона, его жизнь была такой… обычной. Возможно, он потерял отца в юном возрасте, но его мама, сестра и он сам - воплощение крепкой семьи.

Я годами убеждал себя, что связь, которая у меня была с Мейсоном - чистая зависть к тому, что есть у него. Что я, каким-то образом, спутал восхищение с влечением.

Но не могу не признать, что его отсутствие оставило пустоту в моей жизни и груди.

Я скучаю по своему лучшему другу, хотя у меня не хватало смелости связаться с ним с тех пор, как распались «Одиннадцать».

Я не могу смотреть ему в глаза после того, что сделал.

Я поворачиваюсь к Харли.

– Я не могу. Прости, но нет. Гарантирую, остальные скажут то же самое.

Особенно Мейсон.

Глава 2. Мейсон

Глубокий голос на другом конце провода был успокаивающим, но в то же время авторитетным, и мне было трудно отказать человеку, который был мне как отец в течение семи лет. Кэмерон Верикас, менеджер «Одиннадцать», заменил мне отца после того, как я потерял своего в возрасте десяти лет. Было приятно снова почувствовать отцовское присутствие в своей жизни после подростковых лет без него, но сейчас я вспоминаю, почему чрезмерно властные родительские фигуры могут раздражать.

– Просто встреться с Харли. Всего одна встреча. Что ты теряешь?

Свое достоинство, например.

– Не думаю, что ты меня слышишь, старик. У тебя есть слуховые аппараты?
– Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться, потому что знаю, что за этим последует.

– Мне пятьдесят два. Мне не нужны никакие чертовы слуховые аппараты.

Я бы поверил его гневу больше, если бы он не смеялся вместе со мной.