Когда он, наконец, опускает голову, требуется невероятное самообладание, чтобы сразу не кончить. Мейсон начинает мягко и медленно. Он не столько дразнит, сколько проверяет.

Когда его рот на мне, меня охватывает странное чувство уверенности, что он настроен серьезно. Это абсурдно, потому что отсосать может любой. Это ничего не значит. Но с Мейсоном - значит.

По тому, как мы занимаемся сексом, очевидно, что он еще не на сто процентов чувствует себя комфортно. Я делаю ему минет, а он мне дрочит. Похоже, именно я перехожу в отношениях на новый уровень.

Но тут... Мейсон обхватывает ртом головку моего члена и проводит языком по щели. У меня выделяется предсеменная жидкость ему в рот, и он стонет.

– Это хороший стон или плохой?
– спрашиваю я.

Он со смешком отстраняется от меня.

– Хороший. Я хочу попробовать еще.

– Продолжай, - подбадриваю я.
– Думаю, это не займет много времени.

Мейсон не торопится, лишь приближая меня к краю. Его стремление угодить, сопровождаемое нервной энергией, каким-то образом еще больше возбуждает меня.

Я сдерживаюсь, чтобы не запустить пальцы в волосы Мейсона, пока он ласкает меня ртом. Вместо этого хватаюсь за диванную подушку, чтобы за что-нибудь держаться.

Влажные всхлипы, вид его темной макушки, двигающейся на моем члене.

Это слишком.

Я предупреждающе скулю, потому что не могу вымолвить ни слова. Во всяком случае, это только подстегивает его.

Он втягивает глубже, задерживается дольше, а затем делает это снова.

Стискиваю зубы, и костяшки пальцев белеют, когда я крепче сжимаю диванную подушку, а затем внезапно меня настигает оргазм.

Я вздрагиваю и задыхаюсь, изливаясь в рот Мейсону. Сдержаться невозможно. Я отпускаю его, и мои бедра ходят ходуном.

Мейсон принимает сколько может, прежде чем отстраняется от меня и ласкает до конца моего оргазма.

Сперма попадает на мою одежду, и я благодарен «Фэндому» за то, что они заставляют меня переодеваться каждый день перед выходом в эфир. Я не хочу объяснять это пятно продюсерам.

Когда член, наконец, перестает извергаться, я откидываюсь на спинку дивана. Затем слышу слабый смешок.

Я едва могу поднять голову, но когда делаю это, то встречаюсь взглядом с Мейсоном, и его смех затихает.

– Что смешного?

Он качает головой.

– Ничего такого. Мне просто интересно, из-за чего я так нервничал. Это было... Знаю, мне не помешала бы практика, но...

– Это было прекрасно.
– Я сгибаю палец, заставляя его подняться по моему телу.

Когда мы оказываемся лицом к лицу, я улыбаюсь и дотрагиваюсь до его бороды, вытирая немного своей спермы.

– Упс.

– Да… это ты ее туда поместил.

– Это твоя вина.

– Я не виноват, что не смог проглотить всю порцию. Ее было много. Как приливная волна спермы.

– Цунами спермы? Это... спернами?

Мейсон смеется, но я обхватываю его за затылок и притягиваю к своим губам. Мне все равно, если его рот был на моем члене. Мне все равно, если я почувствую свой вкус на его языке. После этого мне хочется поцеловать его и обнять.

Мы лежим так какое-то время, нежно целуясь, впитывая друг друга, пока нетерпеливый Мини-Мейсон не начинает тереться об меня. Я протягиваю руку между нами, просовываю ее за пояс его спортивных штанов и обхватываю его пальцами.

Он не перестает целовать меня, и ему требуется всего минута, чтобы кончить.

Теперь мы оба в сперме, и наша одежда тоже, но мы не двигаемся, чтобы встать. Я не тороплюсь, и Мейсон, похоже, тоже.

Я провожу рукой по его спине, а затем снова поднимаюсь вверх.

– Мы ужасно плохо раздеваемся, - бормочет он.

– Реально плохо. Возможно, нам придется делать это снова и снова, пока мы, наконец, не научимся. Сначала снимаем одежду. А потом кончаем друг на друга.

– Звучит как план.
– Мейсон, наконец, слезает с меня и встает.
– В душ? Для этого нам нужно избавиться от одежды.

– Я в деле.
– Я заставляю свое измученное тело встать и следую за ним по коридору в свою комнату, где лежит и его одежда. Половина его вещей по-прежнему хранится в гостевом домике, а половина - здесь, но каждую ночь он обязательно оказывается в моей постели.