— Ага, ну, некоторым ублюдкам просто плевать.

В кармане вибрирует телефон. Хорошо, что догадалась переключить режим, иначе я бы никогда не услышала сигнал сквозь этот шум. Я быстро достаю его, чтобы проверить сообщение. Надеюсь, это Рина ответила. Я снова попросила ее узнать, нет ли у ее кузины свободных мест в закрытом мужском клубе. Я начинаю отчаиваться. Маме нехорошо. Она кажется еще более уставшей, чем на прошлой неделе, и, думаю, боли в груди усиливаются. Хотя она мне в этом не признается, что меня и беспокоит.

18:23 Рина: «Прости, подруга. Пока ничего нет. ? Но, может, скоро будет. Одна из девчонок думает переехать в Лос-Анджелес в следующем месяце. Мэгги сказала, что, скорее всего, возьмут кого-то на ее место. Скрестим пальцы».

И без того злые выкрики взрываются с новой силой в той части толпы, что собралась у дороги. Я сую телефон обратно в карман и вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, что происходит. Но вижу лишь затылки людей и их поднятые постеры и плакаты.

— Может, попробуем протолкаться вперед? — спрашивает Эвелин, привстав на цыпочки. — Я нихрена не вижу.

— Хм… Не думаю, что это хорошая идея. Можешь подержать? — Я передаю ей свой плакат, чтобы забраться на возвышающуюся за мной бетонную клумбу. Учитывая время года и то, что за ней вечно не ухаживают, из земли торчат лишь несколько высохших веток. — Похоже, ситуация накаляется. Несколько парней не просто кричат. Кажется, они перешли к угрозам. Вокруг только и мелькают кулаки.

— На, держи. Помоги мне залезть.

Я хватаю оба наших плаката и протягиваю свободную руку вниз, чтобы подтянуть Эвелин к себе.

И как только я передаю ей ее плакат, у собравшейся толпы останавливается гладкий черный лимузин.

— О, гляди! Похоже, этот придурок-владелец наконец соизволил показать свою рожу! — вопит Эвелин и начинает осыпать трехэтажным матом того подонка, что превратил жизни этих людей в ад, высоко вскидывая над головой свой плакат. Я тут же присоединяюсь к ней, размахивая своим.

Шум вокруг нас стоит оглушительный. От него у меня раскалывается голова. Если бы я не знала, сколько нас тут на самом деле, подумала бы, что собралось вдвое больше народу. В первых рядах стоит женщина с маленьким ребенком, и он присоединился к общему гаму, заливаясь пронзительным плачем. Настоящий бедлам.

У обочины из машины, с переднего пассажирского сиденья, вылезает сурового вида тип и направляется открывать заднюю дверь лимузина. Из салона выходит чертовски высокий мужчина в темно-сером костюме. Как только он появляется, рев разъяренной толпы достигает нового уровня. Когда мужчина поворачивается и мой взгляд падает на его лицо, я замираю, словно окаменев.

Адриано Руффо.

Здесь. Сейчас.

По коже бегут мурашки, и в то же время в животе взлетает рой бабочек. Мое тело не может решить, как мне реагировать на этого мужчину. Страх и возбуждение сплетаются внутри в тугой узел.

Я стою неподвижно на краю клумбы и пялюсь на Руффо, который окидывает взглядом гудящую толпу, небрежно засунув руки в карманы идеально отглаженных брюк. Его это, похоже, ничуть не задевает. Ни угрозы. Ни горячие мольбы. Он просто стоит там, как всемогущий, безжалостный бог, наблюдая за людьми, которые лишаются своих домов, с черствым равнодушием. Это пугает. Как можно быть таким бессердечным?

В первых рядах женщина с плачущим ребенком кричит, что Руффо лишил ее сына единственного дома, который тот знал. Рядом с ней сгорбился, опираясь на трость, старик и показывает на здание. Я могу представить, как он дрожащим голосом умоляет безжалостного бизнесмена пересмотреть свои планы и не вышвыривать их всех на улицу. Несколько парней пытаются протолкнуться сквозь толпу, их крики, пересыпанные ругательствами, еще больше заводят толпу. Кажется, что ситуация на волосок от того, чтобы полностью выйти из-под контроля.

Не веря своим глазам, я наблюдаю, как Руффо сканирует толпу. Он возвышается над всеми, и его каменный взгляд ни на долю секунды не дрогнул, встречаясь со злыми взглядами отчаявшихся жильцов. Пока не сталкивается с моим, и в ледяных глазах Руффо вспыхивает удивление.

По моей спине пробегает озноб, как бывает каждый раз, когда этот ледяной голубой взгляд останавливается на мне. Наверное, это какой-то атавистический инстинкт. Предупреждение о неминуемой опасности. Призыв бежать без оглядки от этого скрытного хищника, пока не поздно, иначе не миновать беды, а то и гибели. Но я не могу. Не могу вырваться из его плена. И, думаю, он это знает. Поверх голов разъяренной толпы его неумолимые глаза не открываются от моих.

Может, ему нравится видеть, как сильно он меня пугает? А он пугает. Он пугает меня до чертиков, но вовсе не потому что я знаю, на что он способен.

В коза ностра полно безжалостных, лживых людей, которые давно играют в эти игры и научились распознавать ложь и притворство в других. Их не так просто обмануть, по крайней мере, надолго. И все же все они видят в Адриано Руффо кроткого, благовоспитанного джентльмена. Такого, который никогда не запачкает руки и не прибегнет к насилию. Все считают его безопасным.