Айрис

Передо мной высится огромное зеркало от пола до потолка, точь-в-точь как и несколько других, украшавших стены этой изысканно оформленной комнаты. Его резная рама напоминает таинственный портал, словно за стеклом простирается волшебная страна. Глядя на свое отражение, я почти могу в это поверить — настолько себя не узнаю. Рука тянется к глянцевой поверхности. Если коснуться ее, поддастся ли она? Пойдет ли рябью от магии, позволяя мне пройти сквозь зеркало? Сбежать?

— Итак… я вкратце рассказала тебе обо всех правилах, — говорит Мэгги, кузина Рины и старшая хостес «Аннекса», затягивая шнуровку на спине моего платья. — Просто не забывай улыбаться. Твой гость должен чувствовать, что тебе тоже нравится его общество.

— Поняла, — выдавливаю я.

После почти двух месяцев ожидания мне наконец позвонили. Мэгги сообщила, что успешно убедила начальство взять меня в этот эксклюзивный мужской клуб. Но когда сегодня утром зазвонил телефон, я чуть не отказалась. Чуть-чуть. Играть роль «хостес», потакая прихотям богатых и порочных мужчин, — это совсем не то, чем я собиралась заниматься в жизни. Но я не могу позволить маме умереть, не попытавшись ее спасти. Она даже слышать не хочет о том, чтобы встать в лист ожидания на трансплантацию, потому что нам это не по карману. Да и сейчас мы еле-еле справляемся с минимальными платежами по ее медицинским счетам. Звонок Мэгги раздался всего через несколько минут после того, как мама в очередной раз отмела мои протесты. Она закончила с лечением. Сдалась. А я не могу.

— Постарайся выглядеть не такой напуганной, — продолжает Мэгги. — Твоя задача — сделать так, чтобы гость чувствовал себя желанным и окруженным заботой. Он пришел в «Аннекс», потому что здесь может получить то, чего не найдет ни дома, ни где-либо еще. Как хостес, ты должна удовлетворять его желания, какими бы они ни были. А вкусы у некоторых мужчин бывают… своеобразными. Так что будь готова.

Мой обезумевший взгляд метнулся в зеркале к лицу Мэгги.

— Ты же сказала, что ничего… сексуального… от меня не будут требовать.

— Так и есть. Полно других мест, где эти парни могут переспать с кем угодно. И это обойдется им куда дешевле, чем десять штук за ночь плюс членский взнос, который они платят здесь, — отвечает она. — Однако, если ты сама захочешь зайти так далеко, не стесняйся, детка. Благодарность гостя непременно отразится на толщине конверта с чаевыми в конце вечера.

— Что ты имела в виду под «своеобразными»?

— Один из моих, — встревает Рина, собиравшаяся рядом со мной, — попросил меня снять туфли и почти два часа массировал мне пальцы на ногах. — Она передергивается, надевая серьгу.

— Это… странно.

— Думаешь, странно? — продолжает Рина. — Несколько недель назад другой гость велел мне снять повязку и потребовал, чтобы я читала ему «Ромео и Джульетту» с британским акцентом.

Я сглатываю. Массаж пальцев и чтение Шекспира звучат не так уж плохо, если подумать. И все же прямо сейчас мне от этого ничуть не менее страшно. Я оглядываюсь по сторонам. В комнате перед своими зеркалами готовятся еще семь девушек. Даже представить не могу, какие еще чудачества им всем пришлось терпеть.

— Ах да, вот еще что, — добавляет Мэгги. — Повязку можно снимать только по требованию гостя. Это заведение скрупулезно охраняет анонимность и конфиденциальность клиентов, Айрис. Нарушишь это правило — и вылетишь мгновенно. Не заставляй меня жалеть, что я устроила тебя сюда. — Она заканчивает завязывать тонкие ленты, крест-накрест стягивающие мою иначе открытую спину, и делает шаг назад, оценивая свою работу. — Готово.

Я снова смотрю на свое отражение. Это действительно я? Спереди белое шелковое платье выглядит довольно скромно, но лишь потому что оно в пол, с очень узкими облегающими длинными рукавами, а высокое горло не оставляет даже намека на декольте. Ткань облегает каждый изгиб тела, но спина остается открытой, если не считать перекрещивающейся шнуровки. Я трогаю манжет рукава, любуясь мягкостью материала. Платье такое невесомое, будто я облачилась в облако. Оно напоминает нечто среднее между простым свадебным платьем-футляром и причудливой ночной сорочкой, оно ждало меня здесь по прибытии, любезно предоставленное Мэгги. Уверена, оно стоит целое состояние.

Но я одета так не одна. На каждой девушке здесь точно такое же платье, только другого цвета. У Рины оно бледно-золотистое, а у соседней девушки — желтое. Как и Мэгги, еще двое носят оранжевые. А женщина слева от меня — в красном. Я единственная в белом.

— Цвет платья что-то означает? — спрашиваю я.

— Разумеется. Он дает гостю понять статус хостес, насколько она открыта для оказания определенных услуг, что, ну… подсказывает ему, насколько креативным он может быть. Белый цвет означает, что ты относительно недавно в нашем заведении и только знакомишься с правилами «Аннекса».

— А что означает красный?

— Секс, дорогая. — Она подмигивает.

Я замираю.

— Мне казалось, ты сказала, что секса здесь не ожидают.

— Да-да. Но, как я уже говорила, у нас бывают гости с самыми разными запросами. Большинство стремится воплотить лишь, скажем так, невинные фантазии. То, что этим мужчинам неловко делать дома со своими женами или… эм… постоянными партнершами. Я бы вообще не назвала их просьбы сексуальными. Другие же приходят сюда, чтобы трахаться. Иногда. Они рассчитывают на максимальную конфиденциальность и готовы платить за это астрономические деньги. Так что, если надумаешь, в следующий раз проси красное платье.