Ольгин нахмурился.

Он снова уловил в воздухе запах мятых листьев, но это был чистый аромат, не тошнотворный и не сладкий. В лицо подул ветер и принес с собой рев зверя.

— Возвращайтесь, — сказал он.

Ольгин обнаружил, что неосознанно отступает вниз по рампе.

— Ты желаешь чего-то истинного, — завизжал демон, как будто отступление Ольгина для него было опаснее топора Мирдуна. — Так получай его. Но не говори, что тебя не предупреждали.

Внезапно вокс-связь в приемниках шлема Ольгина прочистилась.

— Всем силам на борту «Сибарита» отступить. Повторяю, отступить. Всем силам…

Сообщение повторялось непрерывно. Ольгин посмотрел вверх на зарождающийся ужас. Экраны и окулюсы по периметру мостика все еще раскачивались, десятки превратились в разбитое стекло, но в хаотичной путанице пикт-кадров и прямых трансляций он увидел тьму, которую сначала ошибочно принял за изображение пустоты. Однако, это не имело смысла. Они находились в центре смертельной битвы боевых кораблей, а посреди такой бойни не один кусочек пространства не должен быть настолько черным и ясным. Повторяющееся вокс-сообщение объяснило Ольгину, на что он смотрел. Металл. Это был «Непобедимый разум», который настолько приблизился к носовым камерам, что Несущий Смерть видел заклепки на бронеобшивке.

Он сделал последние несколько шагов к дверям. У него было ощущение, будто он завис над бездной.

Демон засмеялся.

«Сибарит» врезался в «Непобедимый разум». Он прошел сквозь броню флагмана I легиона, как нож сквозь масло, пробив герметичный корпус и сминая внутренние переборки. Хлынувшие из зияющей дыры в борту люди и металл сверкали, как дипольные отражатели. Инерция движения толкала тяжелый крейсер вперед, отодвигая «Непобедимый разум», словно бульдозер.

Благодаря искусному маневрированию и стальным нервам части команды мостика повреждения выглядели хуже, чем были на самом деле. Выжав все до последнего из плазменных двигателей, они получили достаточно скорости, чтобы почти уйти от «Сибарита» в момент столкновения, лишив удар катастрофической мощи. Тем же маневром холодные головы постарались развернуть «Непобедимый разум» носом за секунды до удара, направив энергию «Сибарита» вдоль внешнего корпуса. Это привело к серьезной, но неглубокой пробоине.

Пустотные щиты один за другим погасли, противостоя силе силой. Пульты управления и незащищенные кабели лопнули, но повреждения мостика оказались удивительно слабыми. Из того, что могло загореться или взорваться, уцелело немного.

Спустя двадцать девять минут после пожелания удачи Ольгину и его Крылу Смерти Фарит Редлосс вернулся на мостик.

— Доложить о повреждениях! — проорал Стений кому-то, когда Редлосс взбежал по восходящей рампе, чтобы присоединиться на командной платформе к своему примарху.

Весепиан кашлял, наглотавшись дыма, вырывавшегося из машинных ям. В темноте ползали матросы. Немедленных ответов на приказ не последовало. За них говорил «Непобедимый разум» — нечестивым визгом металла двух великанов, столкнувшихся друг с другом. Звук был почти жалобным в сравнении с воем пустотных щитов. Два защитных пузыря, завывая под весь диапазон акустических регистров, давили друг на друга, скребли и корчились. Высота звука подскочила до таких показателей, которые даже космодесантники не могли игнорировать.

Редлосс поморщился и зажал уши.

Даже Лев выглядел немного обеспокоенным.

— Что это за шум? — выкрикнул Стений, пристально глядя на экраны.

У Редлосса возникло чувство, что он знал. Он знал лучше оружие, чем людей. В визге столкнувшихся щитов он услышал смех богов. Массы кинетической энергии выбрасывало в варп, соединив сражающиеся корабли над активным разломом в имматериум. Это и было изначальным намерением «Сибарита». Создать канал.

Предатели собирались взять их на абордаж.

— Приготовиться к атаке! — завопил он, вынимая болт-пистолет.

Удар психического давления снес ограждения командной платформы, словно лепестки цветка, а затем обрушил ее. Взрыв мгновенно убил командора Весепиана, раздавив хрупкого смертного, и отшвырнул Редлосса и Стения с платформы в противоположных направлениях. Льва отбросило на его трон.

Вместо него, расставив ноги на разбитой платформе, стоял греканский колосс. Розовокожий и сверкающий электричеством нефилим был облачен в пурпурно-золотую броню легиона с выжженной на лбу Палатинской аквилой. Из непроизвольного движущегося рта свисал длинный извивающийся язык. В одной руке существо держало гоплитское копье, а в другой — круглый щит. В подмышках извивались щупальца.