— Один из наших? — спросил Лев.

— Нет, повелитель. Это сигнатура Механикума, родом из кольцевой системы одной из внешних планет. Они запрашивают разрешение присоединиться к нашему флоту.

— В войне все зависит от возможностей. Чтобы побеждать, мы должны всегда быть готовы воспользоваться возможностями, как только они появятся.

— Лев Эль’Джонсон, совет Захариилу

Лихтер типа «Арвус» под названием «Архемидий» выключил двигатели и приблизился по инерции. Магнитные тяговые устройства «Непобедимого разума» подхватили его, как только корабль вошел в зону действия поля отсека шаттлов. Корабль содрогнулся под воздействием чередующихся линий поля, словно древний броненосец, застрявший во льдах. У магоса-прайма Эйронимакса Велтарэ — законного правителя фабрикаторий Тагрии, наблюдающего позади панели пилота — возникло ощущение, будто он был призом, трофеем, взятым в битве с Легионес Астартес Третьего. Либо Темные Ангелы не доверяли пилотскому мастерству тагрийского адсекуляриса, либо не доверяли самому Эйронимаксу.

Ни одна из этих гипотез не предвещала ничего хорошего от этой встречи.

Собравшееся технодворянство — толпившиеся внутри «Арвуса» изгнанники из ленов Зуманду, Калит Этола, Награ Эксельсора и Рассвета — наблюдали или пытались наблюдать за посадкой через ограниченное число доступных иллюминаторов. Даже обладавшие силой тел или командными кодами, чтобы потребовать место обзора, мало что видели. В отсеке было темно. У Эйронимакса возникло сравнение с мухой, попавшей в паутину из линий магнитного поля.

— Темные Ангелы обладают минимальным пониманием дипломатического протокола, — пожаловался генерал-заместитель Риган Индомитии.

Раздражительный награнский магос был облачен в священнический наряд, подобающий августейшей природе их собрания. Мантии были ярко-красные, гексаграмматическая отделка радовала глаз неожиданной асимметрией. Дендриты и лицевое покрытие блестели свеженанесенным маслом. Тем не менее, несмотря на все свои труды над жреческими облачениями, экуменисты не могли полностью скрыть их изношенность. В местах соприкосновения мантий с дендрическими сочленениями и массивными плечами мономолекулярные слои истончились почти до степени прозрачности.

— Транспортируют нас в грузовой отсек, словно лом, — продолжил заместитель.

— Мы живем в недоверчивые времена, — пояснил Эйронимакс.

В этих словах было столько же наблюдения, сколько обвинения. Остальные архимагосы, фабрикаторы и доминусы сохранили достаточно человеческих манер, чтобы промолчать.

«Арвус» тяжело опустили на палубу. Эйронимакс передал нейронную команду посадочным дверям. Они опустились со скрипом протекающей гидравлики и металлического окисления и с печальным лязгом ударились о палубу.

Похоже, что на всей палубе была отключена энергия. Освещение не работало, за исключением горстки аварийных световых полос, чтобы хоть как-то осветить строгие металлические грани. Терминалы также отключены. Инфокабели Эйронимакса не смогли установить ни малейшего следа ноосферы. Более убедительной демонстрации недоверия не могло быть, даже если бы «Архемидий» встретила рота стражей катафрактов.

— Повреждения выглядят минимальными, — заметил Орим Менелюкс из Рассвета.

— Яркость люменов не оптимальна, — поправил Риган.

— В нашей ситуации мало оптимального, — сказал Эйронимакс, а затем безмолвным ментальным посылом отправил расчет из шести адсекулярисов вниз по рампе.

Технотрэллы были облачены в красные до колен стихари, золотые пояса и венцы, технически вычурную верхнюю броню из желтых пиритовых чешуй. Они придавали солдатам блеск, который они не оправдывали. Но трэллы были всем, что осталось у Эйронимакса. Они были вооружены компактными многоствольными митраружьями, называемыми тагрийскими скитариями гудящими ружьями за вспышку лазерной энергии, похожую на выстрел дробовика. Оружие стояло на предохранителях, спусковые крючки и стволы запечатали лентами в качестве дополнительной предосторожности, согласно указаниям капитана корабля.

Обмениваясь обеспокоенным бинарным стрекотом, магосы спустились вслед за ними.

Признавая тот факт, что они пережили психологическую травму, вызванную изгнанием и унижением из-за поиска пристанища в святилище былого соперника, Эйронимакс реагировал на их поведение с долей снисходительности, но даже при этом находил своих товарищей-магосов раздражающими. Если в отношении главенствующей роли их хозяина и благодетеля Эйронимакса они придерживались молчаливого согласия, то друг с другом магосы постоянно соперничали. Низложенные властители и несостоявшиеся наследники. Амбициозные баронеты, для которых верность Договору Марса была удобным девизом для стремления к старым междоусобицам. Для них победа над Гором была второстепенна в сравнении с желанием пережить войну на более сильной позиции, чем их феодальные соперники.