Архипелажная цепь орбитальных платформ пряталась в тени планеты, испещряя ее темную сторону огоньками своих аркологий и кузней. Они не шли ни в какое сравнение с величием терранских Лемурии, Родинии или Каньякумари и были «голыми» конструкциями из ферм и кабелей. Тем не менее, каждая платформа заключала в себе миллионы квадратных километров пермакрита и пластали, и тысячи уровней.

На фоне такой громады пустотная битва должна быть незначительным событием, но законы масштабов возражали. Между боевыми кораблями размером с города строчили лазерные трассеры. Самыми яркими объектами в небе стали факелы двигателей капитальных кораблей, когда те маневрировали между платформами, и, на кратчайшие мгновения, взрывы гибнущих системных истребителей.

Стоявший в окружении экранов вспомогательного командного мостика «Непобедимого разума» Стений, наблюдая с расстояния в полмиллиона километров за кораблями второго ранга, ощущал нечто близкое к удовлетворению.

Он никогда не избегал битвы. Ни разу. Но ему доставляло удовольствие видеть, как сигнал к атаке в кои-то веки дают «Неистовство» и «Ангельская башня». Он получил серьезный урок от Гордийской лиги: его бессмертие целиком зависит от силы его братьев и умений примарха. Как и не ускользнула от него ирония того факта, что полученные в тот день увечья сохранили ему жизнь, в то время как многие из его сверстников — Эликас и Коль, и даже в некотором роде Тит — были сейчас мертвы. Он вытер тонкую полоску слюны с подбородка, отвернувшись от полусферического массива показаний.

Он видел самую жестокую и кровавую войну человечества со времен Темной эры Технологий почти до самых последних его дней.

И будь он проклят, если позволит сейчас убить себя.

— Статус десантно-штурмовых кораблей? — спросил он.

— Весь состав загружен и готов к запуску, сэр, — сказала молодая помощница в свеженькой зеленой военно-морской форме. Она заменила Весепиана. Стений все еще не запомнил ее имя.

— Запускайте.

— Да, сэр.

В ее выражении лица что-то было.

— Говорите начистоту, — разрешил Стений.

— Почему примарх просто не уничтожит платформы?

Дыхательная маска Стения издала хриплый смех.

— Лев знает, что делает.

— Да, сэр. — Смертная отвернулась, явно успокоившись. — «Неистовство» запускает десантные капсулы на поверхность планеты. Другие наши корабли эскортируют «Пифагорейца».

«Пифагорейцем» назывался крейсер типа «Лунный», принадлежащий Эйронимаксу. Он был выкрашен в алый и золотой цвета. Стений использовал бы Механикум в качестве корабля прорыва, чтобы позволить им доказать свою верность там, где жар горнила продемонстрировал бы его слабость, но Лев был чересчур благородным.

— Они запускают лендеры, — закончила помощница.

— Тогда мостик — ваш.

Стений отвернулся и захромал к дверям.

— Сэр?

— У меня есть другие обязанности, — пояснил Стений.

— Где, сэр? На случай, если мне потребуется вызвать вас?

Стений неуклюже приложил указательный палец к своему стальному носу[3]. Он знал, что калибанитская женщина не поймет этот терранский жест.

— В место, о существовании которого даже ваш предшественник ничего не знал.

«Громовой ястреб» сел на площадку заиндевелого пермакрита, окруженную козловыми кранами и гигантскими круглыми хранилищами. С технических помостов и смотровых окон вылетали трассеры, создавая впечатление, будто каждое окно освещено и каждое лицо следит за ними. Ольгин первым оказался на платформе. Он спрыгнул с рампы с обнаженным мечом, облаченный в свой любимый доспех. Над головой блестел багровый причудливый узор развернувшейся космической схватки. Воин напрягся, когда его сапоги коснулись пермакрита. Ольгин огляделся, но никакого неожиданного аромата лесной листвы или животного мускуса не почувствовал. Он расслабил мышцы.

Возможно, Смотрящие восприняли его бездействие в ответ на их предупреждения, как порицание, на что он и рассчитывал. Они проверили на прочность силу его чести, и он справился. Он удостоверился в их клевете о судьбе Калибана и остался верным.

Вместо этого он видел войну — прекрасную, безупречную войну.

Между колоннообразными шпилями платформы пронеслись гравициклы «Скимитар», стреляя из тяжелых болтеров по целям, которые он еще не видел. «Громовые ястребы» и «Грозовые орлы» исчезли среди паутины металлической оснастки, высаживая дополнительные прорывные и штурмовые части. Более тяжелые транспортные «Громовые ястребы» прибыли с воем турбореактивных посадочных двигателей, затеняя разреженную атмосферу платформы и неся в своих клешнях «Лэндрейдеры» и осадные танки «Поборник». Это был одновременно городской бой и абордаж, и, несмотря на то, что Лев потребовал захватить платформу невредимой, Ольгин знал, что понадобится грубая сила и огневая мощь Крыла Железа, чтобы окопавшийся враг не сковал их. По пустой конструкции платформы гремела стрельба. Вопли. Они уже звучали так, словно исходили отовсюду. Где-то неподалеку горело что-то электрическое.

Ольгин почувствовал, как прежние опасения испаряются. Его создали именно для этого.

Сойдя по рампе за спиной командира, ветераны Крыла Смерти в усовершенствованных тактических боевых доспехах рассыпались по зоне высадки, отстреливая появившуюся доковую охрану. Мимо со свистом проносился слабый неточный огонь смертных, стуча по толстой броне «Громового ястреба».

С цикличным воплем турбореактивных двигателей десантно-штурмовой корабль поднялся с пермакрита, но сначала навел пять спаренных болтеров на позиции охраны в дальнем конце площадки, чтобы сжечь их. Предназначенные для истребления бронированных воинов и чудовищных ксеносов осколочно-фугасные снаряды превращали обычных солдат в куски мяса. Люди как будто плясали, когда их разрывало в клочья, дергаясь под грохот стаккато, лязг гильз и пульсирующие вспышки взрывов.