— Здесь предатели Тагрии найдут нас.

Мирмидонка-секутор была хороша. Каждая пропорция ее конструкции безупречна, каждый функциональный элемент ее формы и действия рассчитан до тысячной доли. Ольгину понадобилось два быстрых обмена ударами, чтобы раскусить ее. Он опустился на одно колено, когда силовой топор секутора с шипением устремился к его шее, и опустил свой меч на наплечник параллельно наклону спины. Топор ударил по клинку и соскользнул. Менее подготовленный воин утратил бы равновесие, открывшись для удара в челюсть крестовиной меча или наплечником, но секутор была мастером войны. Сегменты ее тела щелкнули, вращаясь в противоположные стороны, затем она ответила пневматическим шквалом атак. Ольгин чуть отступил. Он парировал каждый удар, контратакуя при каждой возможности, доведенные до автоматизма комплексы движений Спирали соединялись в непреодолимую защиту и неотразимую атаку.

Вот, что значило быть Темным Ангелом, рыцарем Ордена Калибана. Быть свободным от интриг. И сомнений.

С металлическим треском поршневые конечности секутора выбросили ее вперед. Ее ноги оторвались от земли, как будто она включила скрытый прыжковый ранец. Вспыхнул свет, и из встроенных в кисти и плечи лазеров выстрелили лучи, хлеща по броне Ольгина. Это был только отвлекающий маневр. Несущий Смерть проигнорировал их, сфокусировавшись на топоре.

Получив больше времени, чем он рассчитывал, Ольгин отступил в сторону, затем взмахнул мечом диагональным восходящим ударом, отрубив ноги секутору.

Она перевернулась и рухнула на спину, но это ее не остановило.

Ольгин повернулся и впечатал ногу в ее тело, прежде чем секутор смогла открыть огонь.

Понадобилось еще шесть ударов ногой, чтобы, наконец, покончить с ней.

Броня фыркнула, как хорошо тренированный боевой конь, ее кровь вскипела от поединка. Ольгин поднял голову.

Мирмидонцы-секуторы и их трэллы-адсекулярисы выскочили из своей засады, когда широкие магистрали десантных пристаней сжались до узких проходов, которые питали мегазаводы. Располагавшиеся близко друг к другу толстые стены из матово-серого пермакрита и оцинкованной стали были покрыты толстым слоем суборбитального льда. Понадобится нечто более мощное, чем «Поборник», чтобы проделать путь через них. Ольгин сразу же разгадал ловушку, но не смог придумать более быстрого способа выманить врага, кроме как броситься в нее.

Мертвые лежали грудами, по трое друг на друге, в основном легко бронированные адсекулярисы, разорванные масс-реактивными снарядами или разрубленные надвое силовыми клинками. Болтеры продолжали греметь. С каждой выстрелом стены освещались светом и огнем, демонстрирующим кровавые брызги, словно скрытые во тьме послания.

Ольгин выбросил из головы неприятную мысль и бросился вперед с поднятым клинком, растаптывая мертвых врагов.

Дюжина ветеранов Крыла Смерти сражалась с дюжиной мирмидонцев-секуторов. Если бы Ольгин закрыл глаза — а он знал, что при желании смог бы идти спиральным путем таким способом — то мог почти представить, что это всего лишь очередной спор между двумя рыцарями-королями, которые разрешают разногласия старым методом — ритуальным боем чемпионов.

Но слишком много крови пролилось, чтобы было достаточно. Слишком много зла высвобождено.

Он разрубил секутора до середины тела нисходящим ударом. Его палаческий меч встретил там что-то прочное, какое-то ядро дублирующей личности или восстановительную матрицу, и застрял в груди секутора. Легионер вырвал клинок с фонтаном крови. Секутор замахнулся, чтобы вонзить топор в грудь Ольгину. Самариил снес ему голову выстрелом в упор из болт-пистолета. На благодарности времени не было. Ольгин даже не был уверен, знал ли брат о его присутствии. Ветеран Крыла Смерти повернулся и вонзил гладий по самую рукоять в горло следующего секутора. Ольгин устремился вперед. Один только размер и масса его бронированного тела вынудила секутора отступить, дав Самариилу время отпилить магосу половину головы, затем проломить ему лицо навершием клинка.

Проход впереди расширился. С другого направления тоже шел бой, на подъездной дороге или выходе из здания — Ольгин пока не видел. Его карты устарели. Темные механикумы внесли изменения после лишения Эйронимакса власти.

В три раза выше космодесантника и защищенный силовыми полями штурмовой робот типа «Домитар» размахивал гравитонными молотами, словно литейная машина, обезумевшая из-за скрап-кода. Он превратил окружающие стены в развалины, щербатые гримасы стальных арматур, и неутомимо уничтожал каждого приближающегося скитария.

На первый взгляд его легко было принять за еще одного вышедшего из-под контроля автоматона, который набросился на своих, но Ольгин узнал длинные плащи техновоинов, кирасы из зеркальной чешуи и причудливо расширенные шлемы. В отличие от манипул Эйронимакса, которые выглядели идентично тем, кого они якобы собирались уничтожить, эти были родом из мира старого соперника. Ригана Индомитии, генерала-заместителя Нагры Эксельсора. Они выглядели хорошо вооруженными и оснащенными, но в узком проходе мегазавода оказались хорошо вооруженными мышами в клетке с калибанитским львом.

— Они за нас! — крикнул Ольгин своим братьям, вынув меч из секутора.

Не думая о своей безопасности, он с криком устремился вперед и вонзил клинок во вращающуюся манжету, которая соединяла тело робота с бедрами. Клинок пробил слои атомантичной защиты и вышел из противоположной стороны. Вокруг рукояти заискрили электрические разряды. Ольгин закряхтел, когда «Домитар» схватил его за руку и подтянул.

Ольгин не был ни медиком, ни апотекарием, но когда сталкивался с человеком, интуитивно хорошо понимал, как найти сердце или шею, чтобы даровать врагу быструю смерть.