— Виват! — хором отвечают гости.

Суп подают с хрустящим хлебом, маринованной капустой, луком и морковью. Я съедаю несколько ложек, а затем начинаю вертеть ложку, наблюдая, как вокруг разрастается разговор. Вдруг необычное сопение привлекает моё внимание. Я заглядываю под стол. Большой коричневый мастиф тычется носом в подол моей юбки. Леди Каррингтон, сидящая справа, с ужасом ахает, шипит на пса и отдёргивает его за поводок.

— Уймитесь и не приставайте к герцогине!

Но бедное голодное животное — похоже, единственное живое существо здесь, которого я не ненавижу — не унимается. Я осторожно глажу его по голове.

— Извольте, — моя улыбка обращена к леди Каррингтон. — Он кажется довольно безобидным. Пусть останется.

Она улыбается в ответ — не зло, а с благодарностью.

— Его зовут Реджинальд.

— Здравствуйте, Реджинальд. — Я мягко чешу его за ухом. — Приятно познакомиться.

Тут стюард снова обходит стол, чтобы разлить вино. Он наклоняется слишком близко и меня передёргивает от этого соседства. Дориан замечает и, тёплым дыханием коснувшись моего уха, шепчет:

— Не позволяй этому смутить тебя. Он просто любезничает. Капитану нужен контракт на следующую портовую стоянку. Алмазы Эшвуда стоят лести.

Я не могла не заметить дрожь, бегущую по позвоночнику.

— Алмазы?

— Да, — подтверждает он. — Один из крупнейших английских экспортов идёт из наших шахт.

Я киваю и позволяю его голосу успокоить тревогу. Возможно, я слишком осторожна. Поднимаю бокал, отпиваю вино и чувствую, как жжение скользит по горлу.

Первое блюдо сладкое и приятное, но послевкусие странное. Я решаю, что мясо испорчено, потому и не доедаю. Подают второе — вяленую говядину, блестящую под густым соусом, паштет из омаров, тушёный горох, пюре из брюквы и картофель. Всё приготовлено с точностью, каждое блюдо выложено с совершенством. Я съедаю всего несколько кусочков, прежде чем желудок снова начинает бурлить. Лодку качает, в голове мутится. Я кладу вилку и подпираю щёку рукой. Вдруг здесь стало жарко. Вокруг меня разговор продолжается, не затронутый этим внезапным переломом. Я перекладываю остатки говядины на салфетку и сую её мастифу под стол. Его хвост глухо стучит по моим туфлям, когда он хватает угощение челюстями.

Дориан это замечает. Предупреждение в его взгляде неоспоримо.

— Ваша Светлость. Что Вы делаете?

Я отвечаю лишь виноватой улыбкой.

— Он ужасно голоден. Даже зверям нужно есть.

Он качает головой на мои слова и отворачивается.

Подают десерт — компот из сухофруктов, сладкое печенье, пряники и твёрдые сыры. К нему подают мадеру4 и пряный ром. Я отпиваю вино, когда комната чуть заметно кренится. Корабль качает. Сжимаю губы, чтобы сдержать тошноту.

О Боже. Меня обычно так не укачивает.

Стюард возвращается и его тень падает на меня, когда он разносит следующее блюдо. Его близость так давит на меня, что я сжимаю бокал крепче. Наклоняюсь к Дориану и шёпотом задаю вопрос.

— Ваша Светлость, капитан очень расстроится, если я уйду пораньше?

Он опускает голову, хмурясь.

— В чём дело? Вы почти не притронулись к еде.

Я выдавливаю улыбку и кладу руку ему на предплечье.

— Короткий отдых поможет. Леди Каррингтон говорит, что после будут салонные игры. — Я похлопываю его по руке, когда накатывает очередная волна тошноты. — Оставайтесь, Ваша Светлость, доешьте.

Осторожно поднявшись со стула, я опираюсь о полированную столешницу и вскидываю подбородок. Дориан смотрит на меня, в его светлых глазах беспокойство, но он не останавливает меня.

— Я скоро приду, — шепчет он в ответ. — Разговор всё равно скучный.

Голос капитана гремит за моей спиной — слишком громко, слишком весело.

— Уже уходите?

Но он отпускает меня.

— Стюард! — зовёт он.

Мистер Каттер выступает вперёд, прежде чем я достигаю двери. Его лицо ничего не выражает, взгляд остёр. Он протягивает руку.

— Ваша Светлость, позвольте проводить Вас в покои. Мою спину сводит.

— Я прекрасно найду дорогу сама, благодарю. Это всего в нескольких метрах.

Его челюсть сжимается, но он отступает в сторону, заложив руку за спину и склонив голову.

Я не теряю времени. Шаг ускоряется, когда я выхожу из капитанской столовой. И пока я спешу обратно, коридор вытягивается, становясь длиннее, чем я запомнила.

В этих стенах, да и на этом корабле совершенно нечем дышать.

Тело подводит меня. Я дохожу до середины, когда пол уходит из-под ног.

Смотрю вперёд — стены растягиваются и гнутся.

О нет.

Мысли замедляются, окутанные тяжёлой невидимой пеленой. Возможно, я выпила слишком много. Я Прижимаю руку к холодной полированной стене.

«Ещё чуть-чуть» — говорю я себе.

Когда я добираюсь до двери, ноги дрожат. Рука зависает над ручкой, пальцы немеют, дыхание мельчает — и тут тьма набрасывается на края зрения.

Движение.

Я замираю.

Фигура стоит на границе света от фонаря. Язык мой уже заплетается, голос, спутанный и растерянный, разрывает тишину коридора: